Единственный выход - Ребекка Уинтерз

Всю вторую половину дня они провели, переходя из лавки в лавку. Кесси нашла мексиканские шапочки ручной вязки и варежки для мальчиков, редкие приправы для Нетто и бутылку канадского виски для Майка.

Ей удалось купить подарок и для Трейса. Совершенно случайно в магазинчике для туристов она увидела фотографию — прелестный вид гор Сноуберда в рамке. Лина там же нашла другой вид заснеженных гор в подарок Аллену. Снимок был очень эффектный, запечатлевший тот момент, когда рано утром солнечные лучи золотят покрытые снегом вершины. К счастью, фотография стоила не слишком дорого, и Кесси могла позволить себе купить ее на собственные деньги. Она надеялась, что Трейсу подарок понравится.

К тому времени, когда автобус привез их к пансионату, семья уже отобедала и все разошлись кто куда. Кесси с покупками заспешила наверх — ей не терпелось порадовать Трейса. Но его в комнате не оказалось. Если он спустился в бар, то явно потому, что хотел остаться один, и она не собиралась надоедать ему. Если он решил провести время в компании братьев, то она тем более не хотела бы мешать им. Немного расстроенная, Кесси приняла душ, надела свою фланелевую ночную рубашку и забралась в постель с новым детективным романом.

Через полчаса пришел Трейс. Кесси медленно подняла голову от книги и посмотрела на него. И как всегда, у нее защемило сердце. На нем был тренировочный костюм, и после трех дней катания на лыжах его загар стал еще эффектнее. Но Кесси заметила, что он уж как-то слишком мрачен.

— Привет, — произнесла она упавшим голосом.

— Так вы уже вернулись. — Он небрежно бросил на стол ключ от комнаты. — Хорошо провели время?

Кесси села на кровати, торопясь поскорее рассказать ему о том, что делала, и услышать, как провел время он.

— Да. И купила кое-что для вас. Лежит на постели.

Он медленно подошел к кровати и развернул подарок.

— Очень красиво, Кесси. Но вам ни к чему задабривать меня, чтобы вернуться домой. Я знаю, вы с самого начала не хотели ехать в Сноуберд.

Книга выпала у нее из рук.

— Но я не хочу уезжать. Мне здесь нравится.

— Ну а мне нет. — Красивое лицо Трейса еще больше помрачнело. — Я привез вас сюда, чтобы проводить время с вами. Но стоит мне отвернуться, как вы исчезаете. Даже семья начинает удивляться, что между нами происходит.

От обиды кровь бросилась ей в лицо.

— Я думала, что цель этой поездки — быть самими собой и делать, что хочется. Если помните, это вы ушли с братьями в первый же вечер, как мы приехали сюда.

Губы Трейса сжались, будто ему неприятно было напоминание о том эпизоде.

— Вы ездили в Солт-Лейк-Сити одна? Кесси отвела глаза. Его неожиданный вопрос совершенно изменил тему разговора.

— Нет.

— Я так и думал.

Сбросив одеяло, она вскочила с постели и встала перед ним. К ее ужасу, он взглядом не спеша изучал линии ее фигуры, которых не скрывала мягкая ткань ее ночного одеяния. Наконец он посмотрел на ее пылавшее лицо. И одного его взгляда было достаточно, чтобы она почти забыла, о чем они спорили.

— В случае если вы думаете, что я была с тем лыжным инструктором, — холодно начала она, — могу сказать вам: вы ошибаетесь. К вашему сведению, я ездила в Солт-Лейк-Сити с Линой, по ее просьбе. Я думала, вы знаете об этом. Она хотела купить что-нибудь особенное к дню рождения Аллена, но желала оставить все в тайне.

— Даже если это так, то ваше исчезновение открыло семье правду о том, что наш брак для вас ничего не значит.

— Это несправедливо! — воскликнула Кесси. — Как вы можете такое говорить? Кроме первого дня, вы хоть раз предложили мне покататься с вами? Пригласили меня к обеду? Вы попросили меня остаться с вами в баре и потанцевать?

Его лицо исказилось от гнева.

— Когда я услышал, как вы говорите моим братьям, что надеялись, мол, кто-то придет и составит мне компанию, то уже не сомневался, что любое мое приглашение будет встречено отказом.

Кесси в отчаянии закрыла глаза.

— Я сказала так, чтобы вы не чувствовали себя обязанным оставаться со мной. Я знаю, как вы любите кататься вместе с ними.

Как два врага они стояли и смотрели друг на друга.

— Какие бы причины ни вызвали нашу размолвку, собирайте вещи и будьте готовы к утру. Мы уезжаем.

С подчеркнутым спокойствием он аккуратно поставил фотографию и положил скомканную оберточную бумагу на тумбочку возле своей кровати, чем немало смутил Кесси. А потом скрылся за дверью, оставив ее одну пылать от ярости.