Проживи мою жизнь - Терри Блик

Майя снова поднялась, прошла в кухоньку, поняла, что кофе остыл, вылила его, поставила вариться новый. Стояла, задумчиво смотрела, как пахучая струя льётся в высокую узкую чашечку из почти прозрачного фарфора. Ей совершенно не хотелось думать о четвёртой версии – Орлова как заказчик убийства. Не вписывалась Диана в убийство, а версия – в варианты… Не хотелось думать и о пятой: что трагедия никак не связана со школой, и всё её подозрения – ноль…

– Вопрос третий. Где, чёрт возьми, Шамблен? Почему его до сих пор нет на работе, когда так хочется задать ему несколько весьма резких вопросов!

Пригубила кофе, прошла к столу, подняла трубку, ткнула вызов, послушала мерные гудки. Уже собиралась нажать отбой, когда послышался низкий и тёплый голос:

– Шамблен. Слушаю.

Майя стиснула зубы: невозмутимость заместителя отозвалась в ней приливом раздражения, но моментально взяла себя в руки: беззвучно выдохнула и спокойно проговорила:

– Анри, доброе утро. Зайди.

Услышав ответное «сейчас буду», преувеличенно аккуратно положила трубку.

– Да что ж со мной сегодня такое? Не помню, чтобы так вспыхивала даже в детстве. Ну-ка, сиди ровно, вернись в норму.

Дверь открылась, и на пороге возник Анри, выглядевший франтом даже в стандартном деловом костюме. Прошёл сразу через весь кабинет, уселся в кресло, забросил ногу на ногу, сцепил пальцы на колене, напустил на себя сосредоточенно-внимательный вид – приготовился слушать. Майя, знавшая все приёмы своего заместителя, приподняла уголок рта, что в сложившейся системе эмоциональных координат означало широкую улыбку. Не получалось у неё сердиться на Шамблена. Смутные подозрения, витавшие в голове, нужно озвучить и посмотреть, к чему приведёт откровенный разговор. В конце концов, если он не станет помогать, можно сделать всё самой. Дольше, труднее, но отступаться Майя не намерена. Взяла в руки карандаш, придвинула лист бумаги, бросила:

– Анри, вот ты позёр, каких свет не видел!

Шамблен довольно склонил голову – у него получилось ободрить свою начальницу. Несмотря ни на что, он беспокоился за неё, хотя и тщательно маскировал свою заботу. Пророкотал:

– Позёр, да! Но готов не только позировать, но и служить. Говори уж, что придумала с утра? Зачем понадобился тебе старый слуга?

Майя подала ему фотографии и положила сцепленные руки перед собой:

– Посмотри внимательно на парней. Что видишь?

Анри покрутил фотографии и бросил их на стол. Посерьёзнел:

– Вижу тех, кого мы отсняли по твоему заданию. Я чего-то не знаю?

– Вот этот, – постучала по матовой поверхности снимка согнутым пальцем, – в утро общего сбора по поводу Екатеринбурга привёз Августа в банк.

У Анри вытянулось лицо:

– Ты уверена?

– Август подтвердил.

– И что ты хочешь, чтобы я сделал?

Верлен откинулась на спинку кресла: Шамблен никогда не ошибался в её намерениях, даже если она пыталась их скрыть. Посмотрела в потолок, потом снова на фотографии:

– Я хочу, чтобы ты собрал на всех, кто здесь есть, детальное досье. Детальное, Анри. Желательно вплоть до покупок и какие цветы они покупают своим женщинам…

Шамблен пристально посмотрел в глаза начальнице и бесстрастно отчеканил:

– Monsieur Verlaine^[19] будет против. Он таких санкций не давал.

Майя неуловимо пожала плечами. Отец и не на такие запреты способен, ничего удивительного. Видимо, придётся с ним ссориться.

Анри задал встречный вопрос:

– Почему ты так заинтересовалась этим приятелем?

Майя безразлично ответила:

– Я вчера ходила на закрытие фестиваля. Я его там видела. И у меня появилось много вопросов.

Шамблен будто не услышал окончание фразы. Он вскочил, сделал несколько шагов, уставился куда-то сквозь стекло и, не оборачиваясь, выдавил:

– Май, ты всё-таки решилась. Monsieur Verlaine оторвёт мне голову.

В напряжённую спину стукнул вопрос:

– Это ещё почему?

Дёрнул плечами, стал вполоборота, всё так же поглядывая на улицу, словно там затаилась неотвратимая опасность:

– Monsieur Verlaine потребовал, чтобы я запретил тебе туда ходить. И чтобы я сделал всё, чтобы отговорить тебя. Задержать. Вымотать, – грустно улыбнулся и продолжил: – А я не уследил…

Майя тоже поднялась и остановилась на расстоянии шага, чтобы видеть глаза Шамблена:

– Анри, а ты не сказал ему, что это бесполезно? Что, если я решила, так и будет?

– Не сказал. Я никогда с ним не спорю. Я надеялся, что ты откажешься от этой мысли сама. Ты же понимаешь, что тебе в толпе небезопасно…

Майя потёрла пальцем внезапно занывший шрам на виске. Шамблен, уцепившись взглядом за это движение, скривился, как от зубной боли, и обречённо кивнул:

– Но история в Екатеринбурге – это не моя затея. Я ничего не подстраивал, клянусь тебе.

Верлен, впиваясь взглядом в заместителя, снова вспомнила непривычно эмоционального отца, его странное намерение купить взломщика, его механическую теорию цифровых следов и негромко сказала:

– Значит, мы можем допустить, что в этой истории замешан père? Можем, Анри, тем более что след оборвался как раз в Париже. И сейчас тебе нужно решить, ты будешь мне помогать или не будешь мешать? Я не отступлюсь. В этом деле слишком много белых пятен. Я намерена их раскрасить. Я сделаю это, со мной ли ты или стоишь в стороне. Иди, думай. Жду тебя через час.

Лицо Анри исказилось, будто он собрался заплакать. Но эта иллюзия длилась полсекунды, не больше, и вот уже заместитель уходит из кабинета с прямой спиной и поднятым подбородком.

Верлен, оставшись одна, снова едва заметно пожала плечами:

– Бог с тобой. Как решишь, так и будет. Я всё равно дойду до конца.

Снова села за стол и, понимая, что для работы этот час бесполезен, подвинула к себе листы бумаги, взяла карандаш и дала возможность кипящим мыслям выплеснуться через отточенный грифель.

* * *

Ровно через час дверь снова открылась. Майя подняла глаза и рефлекторно перевернула листы, заполненные карандашными очерками: солнечная пыль, танцующая на редких монетках в кружке для подаяний; дымчатый лунный свет, подсвечивающий призрачными каплями безлюдный балкон; очерченный молнией узкий профиль в сумрачном шёпоте дождя…

Анри приблизился к столу, но садиться не стал. Постоял, помолчал, откашлялся. Выдохнул:

– Monsieur Verlaine будет очень недоволен. Но я готов помогать тебе.

Эти слова, это решение стоили очень многого. Шамблен – доверенное лицо её отца. Но он также был и её другом. Он учил её стрелять, проходить полосу препятствий, сопоставлять и изучать, доверять интуиции, но не доверять людям. Он всегда говорил: «Бессмысленно верить человеку. Он, намеренно или случайно, всё равно предаёт тебя либо использует в своих целях. Не бывает бескорыстных и искренних. Поэтому чем меньше о тебе знают, о тебе как человеке, личности, тем ты в большей безопасности. Мне ты тоже не должна верить». Но Майя так и не разучилась доверять Анри. Поэтому, памятуя про крутой характер президента банка, просто сказала: