В объятиях страстного сицилианца - Кэрол Маринелли

Бастиано творил чудеса. В отличие от того места, где выросла Софи, эта деревенька благодаря его усилиям стала оживленным и очень приятным местом.

Отдохнув, Софи отправилась в церковь, которую заметила, когда Бастиано вез ее к себе домой.

Она обошла старинное здание и оказалась на кладбище. Наверное, это здесь Бастиано подрался со своим другом. Она медленно шла между могилами и читала имена на надгробиях.

Джино Ди Саво.

Отец Рауля умер почти десять лет назад.

Рядом с ним лежала Мария. Интересно, что творилось в голове у женщины, которая соблазнила семнадцатилетнего парня.

А потом Софи нашла то, что искала.

Филомена Конти. Мать Бастиано.

Софи чуть не расплакалась, когда увидела этот простой могильный холмик. Но, увидев дату смерти, она не сдержала слез.

Филомена умерла в тот день, когда родился Бастиано.

Если бы Кармела не проговорилась, что вчера был день его рождения, Софи так бы никогда и не узнала. Теперь она чуть лучше понимала этого мужчину. Он оказался еще добрее, чем она считала. Потому что в их спорах по поводу ребенка Бастиано не стал пугать ее тем, что его мать умерла при родах.

И эта мысль отрезвляла.

Софи подумала, что пора прислушаться к нему и перестать сопротивляться.

Она надела красивое нижнее белье, которое появилось у нее благодаря Розе, и то самое серебристое платье.

Теперь оно плотно облегало ее фигуру, вместе с тем оставаясь максимально закрытым и в то же время невероятно соблазнительным.

Впервые за несколько месяцев Софи надела туфли на каблуках и чуть подкрасилась.

Вскоре к дому подъехала машина Бастиано, и Софи вдруг занервничала. Ей показалось, что она слишком нарядилась и будет выглядеть нелепо в этой небольшой простенькой деревеньке с ее маленькими ресторанчиками.

Черт подери, даже в Риме она бы посчитала себя слишком расфуфыренной для пяти часов вечера.

– Софи! – позвал ее Бастиано.

Он ожидал, что Софи откажется от его приглашения под предлогом головной боли, но она уверенно вышла из дома и направилась к нему.

В тот день, когда они встретились впервые, Софи показалась ему похожей на солнце.

Но сейчас, на фоне сумеречного неба, перед ним появилась сверкающая звезда.

Платье обтягивало живот, в котором находился их ребенок, а ноги Софи казались слишком неустойчивыми.

– Куда поедем?

– Мы прогуляемся.

Чтобы удержаться на высоких каблуках на мощенной камнем дорожке, Софи пришлось взять Бастиано под руку.

Прогуливаться с ним было одно удовольствие. – Я слишком вырядилась? – спросила Софи, когда они подошли к монастырю.

– Возможно, – ответил Бастиано, – но только потому, что ты мне больше нравишься без одежды.

Ей нравилось флиртовать с ним, но, когда они подошли ближе к ресторану, Софи снова разволновалась.

– Там будет много народу?

– Сейчас у нас где-то около двадцати постояльцев. Но я распорядился, чтобы сегодня им подали ужин в номера.

О, это было прекрасно.

На столиках в ресторане горели свечи, и каждая свеча была зажжена для Софи. Но Бастиано повел ее на балкон, где был накрыт столик для двоих.

– Тут как-то прохладно, – заметил Бастиано, – даже с обогревателями…

– Это потому, что ты не на восьмом месяце беременности, – ответила Софи, присаживаясь за стол. – Я уже забыла, что такое прохлада.

– У нас тут нет винной карты, – сказал Бастиано, заказав для них обоих лимонный тоник. – Мои гости не знают ограничений.

Софи рассмеялась в ответ.

А потом чуть не расплакалась.

– Я должен извиниться перед тобой, – вдруг посерьезнел Бастиано. – Я был не прав, когда обвинил тебя в краже своего кольца. Тем утром я был сам не свой. Это было кольцо моей матери, и оно значило все для меня. И я только получил его обратно из рук Рауля.

– А как оно очутилось у него?

– Я дал его Марии. – Бастиано почувствовал себя немного неловко. – Она была в нем в день своей гибели, и все ее украшения достались Раулю. Мне кажется, он даже не знал, что оно мое.

– И кто ему сказал об этом?

– Когда он попросил адрес Лидии, я сказал, что сообщу его в обмен на кольцо.

Теперь Софи поняла, почему он вел себя так грубо тем утром.

С таким трудом вернуть кольцо обратно, чтобы тут же потерять.

– Это Инга положила кольцо тебе в карман.

– Инга? Она призналась в этом?

– Я тебя умоляю, – фыркнул Бастиано. – У нее нет совести. Когда ее выводили из гостиницы, она продолжала обвинять тебя.

Он рассказал, как Инга кричала и ругалась, когда ее выпроводили из гостиницы. Бастиано помнил, с каким достоинством повела себя Софи, оказавшись в той же ситуации.

– Я заставил Дарио и Бениту просмотреть записи видеокамер. Скорее всего, Инга… – Бастиано запнулся. Он не хотел смущать Софи, потому что понял, что Инга услышала, как они занимались любовью. – Она увидела твою форму на полу.

– Думаешь, она слышала нас?

– Какая разница?

– Большая, – округлила глаза Софи. – Хотя нет. Она спит с постояльцами.

– Какой ужас! – Бастиано сделал вид, что поежился, а потом рассмеялся. – Хвала небесам за таких Инг во всем мире.

– Бастиано, ты просто ужасный!

– О да, я был именно таким.

Вместо того чтобы рассердиться, Софи рассмеялась, потому что ее репутация была восстановлена, и она чувствовала себя невероятно счастливой.

К тому же Бастиано снова смотрел на нее так, что ей стало жарко, и ее усталость как рукой сняло. И Софи чувствовала себя живой и желанной.

К ним подошел официант и принес буханку сицилийского хлеба «мафалда», от которого они отщипывали маленькие кусочки и макали в масло.

– Конти и Ди Саво следует сосредоточиться на производстве масла, а не воевать из-за виноградников, – заметил Бастиано. – Тогда они сказочно разбогатеют.

– Конти и Ди Саво вообще следует перестать воевать, – добавила Софи, имея в виду вражду между ним и Раулем.

– Согласен.

Бастиано устал от этой никому не нужной борьбы.

– Лидия тоже беременна.

– Твоя почти что жена.

Софи посмотрела на Бастиано и подумала о том, каким проклятием может стать безответная любовь.

– Хлеб невероятно вкусный. – Она решила сменить тему. Интересно, может, теперь всю жизнь придется поступать таким образом, чтобы избежать боли. Обсуждать погоду и еду, а не пустоту, которая образовалась в ее сердце.