Ангел-хранитель - Кэролин Грин

Джаред даже рот раскрыл от удивления. Все-таки он попался.

— Да как же мне оберегать человека, если я сам буду хныкать из-за бутылочки молока?

Нахум смотрел на Джареда, и в его взгляде читалось безграничное терпение.

— На Земле обитает одна душа. Из песочных часов ее жизни почти высыпался песок. Ты займешь место этой души, когда ее время истечет.

Джаред даже потер себе уши, боясь поверить в услышанное.

— Значит… никаких детских шалостей, никаких потасовок с хулиганами в школьном дворе?

— Тебе предстоит стать мужчиной тридцати двух лет. Будешь жить в Чесдене, штат Иллинойс. Это Соединенные Штаты, — напомнил Нахум. И добавил, подумав: — Пожалуй, единственная подходящая тебе страна при твоем неординарном поведении.

— А что женщина? Как мне защищать ее?

Нахум закрыл папку.

— Подробностей я не знаю. Тебе самому придется их выяснить на месте. Но известно, что женщине угрожает опасность — ее душа может покинуть земную оболочку слишком рано, за пятьдесят-шестьдесят лет до назначенного ей срока. Твоя задача — позаботиться о ее безопасности.

Джаред удивленно качнул головой.

— Пятьдесят лет, всего-то? Из-за чего тогда сыр-бор? В масштабах вечности пятьдесят лет — всего лишь мгновение, и глазом моргнуть не успеешь.

Нахум взглянул на подчиненного с высоты своего кресла. Он уже привык и к огромным крыльям, и к золотой оторочке рукавов, отличавшей его высокий сан. Нахум рассчитывал занять трон еще повыше, но если Джаред провалит задание, он вмиг лишится и этого поста, заслуженного с таким трудом.

С другой стороны, если Джаред сумеет направить свою завидную изобретательность и энергию в нужное русло, Нахум будет вознагражден сторицей.

— Надеюсь, земной опыт исправит многие твои недостатки.

Пока Ким добралась до госпиталя, состояние Джеральда ухудшилось. Перед тем как войти в приемное отделение «Скорой помощи», она остановилась у питьевого фонтанчика. Вода показалась ей тепловатой и затхлой. Но зато, пока пила, она сумела совладать с чувствами. Ее память все прокручивала сцену, когда Джеральд отъезжал от дома, — в ту минуту ей хотелось, чтобы он исчез из ее жизни навсегда.

Угрызения совести не давали ей покоя. Джеральд, конечно, поступил отвратительно, но никто не заслуживает такого конца.

Ким вошла в отделение реанимации. Прошла мимо нескольких палат; они были пусты. В одной она заметила маму у кровати малыша. На вид ему было года два, не больше. Дальше коридор разделялся на несколько проходов с палатами по обеим сторонам. Она остановилась, не зная, в какой лежит Джеральд.

Сестра за стойкой подняла взгляд от кипы медицинских карт.

— Вам помочь, мисс?

— Я ищу Джеральда Киркленда.

— Вы его жена?

Ким колебалась. Разрешат ли ей увидеться с Джеральдом, если она не назовется его родственницей?

— Я… э-э-э… невеста. — Она солгала лишь наполовину.

— Тогда пойдемте, — сказала сестра и вышла из-за стойки. — Его готовят к операции. Может, вы успеете еще взглянуть на него.

Лицо у Джеральда было белое, как полотно простыни, на которой он лежал. Над ним висели два пластиковых мешочка. Из одного в вену капала прозрачная жидкость, из другого — кровь. В его легкие закачивали кислород, и трубка издавала шипящий звук.

При виде Джеральда у Ким перехватило дыхание.

— Тебе плохо, детка? — забеспокоилась сестра.

Ким покачала головой и шагнула ближе, стараясь не замечать многочисленных трубок и проводов, опутавших Джеральда. У него было большое, сильное тело, привыкшее к активной жизни. Именно его фигура привлекла ее в первый момент их встречи. Других женщин, наверное, тоже.

Ким прогнала от себя эту мысль. Взяв его руку, она слегка сжала ее. Ответа не последовало. Ким с ужасом начала осознавать, что ничего не может для него сделать. Ее глаза стали влажными, и слезинки капнули Джеральду на руку.

— Он не может ответить, — сказал ей врач, — но не исключено, что слышит вас. Подбодрите его, скажите ему о своих чувствах.

О своих чувствах? Что я больше не люблю тебя, но не хочу твоей смерти? Так, что ли? Нет, она не будет такой жестокой.

Когда Ким наконец заговорила, ее голос прозвучал как-то неестественно:

— Держись, не уходи.

Она снова стиснула его руку, вкладывая в жест те настоящие чувства, что не могла выразить словами.

Бип, бип, бип… Единственным ответом был сигнал на мониторе, следящем за работой сердца. Еще один врач вошел в палату, а за ним женщина в белом халате.

Ким выпустила руку Джеральда и вышла за дверь. В коридоре она села на скамью, решив ждать конца операции.

До нее доносились негромкие голоса и ритмичный звук сигнала на мониторе. Вдруг он сбился на секунду и тут же превратился в длинный и ровный. По фильмам Ким знала, что это плохой знак. В палате засуетились. Она подбежала, отдернула занавеску и на мгновение застыла в ужасе. Ей хотелось помочь, но она понимала, что бессильна что-либо сделать. Оставалось просто стоять и ждать, глядя невидящим взглядом в пустоту. Врачи тем временем боролись за Джеральда, пытаясь вернуть его к жизни.

Наконец один отошел и стал снимать перчатки.

— Мы потеряли его.

Господи, не дай ему умереть, пожалуйста!

Врач перестал снимать перчатки и посмотрел на Ким. Кажется, она молилась вслух.

— Уведите ее, — потребовал врач.

К ней подошла женщина в белом халате и взяла под руку, уводя. Но Ким успела заметить, как лицо Джеральда накрыли простыней.

Измученная, она дала увести себя к скамье в коридоре. Сестра утешала ее, но Ким не слышала. Она прислушивалась к звукам, доносившимся из палаты Джеральда.

Сестра посоветовала ей позвонить, чтобы кто-нибудь заехал за ней и отвез домой. Ким вспомнила, что ни слова не сказала ни отцу, ни мачехе, а сразу же помчалась в госпиталь. Она отыскала в кошельке несколько монеток и поднялась.

В палате за задернутой занавеской послышался голос:

— Кажется, шевельнулся. Клянусь, я видел, как он дернулся под простыней.

И в подтверждение монитор снова дал сигнал, сильный и ритмичный.

Сестра бросилась в палату. Ким почувствовала слабость в ногах и тяжело опустилась на скамью.

— Ну-ка, дайте взглянуть, — услышала она голос того самого врача, что распорядился вывести ее из палаты.

Еще немного, и ритм сердечного биения, отражавшийся на мониторе, выровнялся.

Сестра прошептала в благоговейном ужасе:

— Чудо.

Сначала Джаред услышал звуки. Громкую какофонию, совсем непохожую на мягкое, мелодичное звучание, привычное его уху. Мужской голос спросил кого-то, не беспокоит ли его геморрой. Щелчок. Женщина жалуется на застарелые, трудновыводимые пятна. Снова щелчок. Что-то ударяется о твердую поверхность, и раздается неистовый хохот.