Ответная любовь - Люси Гордон

— Я в этом не сомневаюсь, но не могу пойти на такой риск. Мне очень жаль. — Вежливым, но решительным движением она забрала у него фотографию. — Она моя.

Молодой человек оглянулся по сторонам, но никто не поддержал его. Все знали: когда Ди так говорила, спорить было бесполезно.

Вечер приближался к своему завершению. Все чувствовали, что праздник прошел удачно. Находясь в центре внимания, Марк и Ди, казалось, тоже получали удовольствие, но, улучив минутку, он обнял ее за талию и пробормотал:

— Ну, когда же, когда же они все уйдут?

— Скоро, — пообещала она.

Они улыбнулись друг другу, и в этот момент щелкнула камера. Фотография появилась в местной газете на следующий день.

Наконец, все закончилось. Гости разъехались, и Лилиан пошла проводить родителей в их комнату.

— Как Пеппе? — спросила Ди. — Я беспокоилась, как она выдержит сегодняшний вечер. Юбилей свадьбы все же. Если бы ее свадьба состоялась, то скоро был бы и ее юбилей.

— Я знаю, — вздохнула Лилиан. — Но, глядя на Пеппе… Ох, мне кажется, я бы могла убить этого парня за то, что он сделал с ней!

В дверях появилась Пеппе, и тема была закрыта. Вдвоем они помогли старикам приготовить постель и пожелали им спокойной ночи.

— Вы не очень устали? — спросила Пеппе.

— Устали? — удивился Марк. — Да мы еще только начали! Сейчас мы возбудимся, покачаемся на люстре и займемся безудержным сексом. Эх, молодежь! Не умеете вы наслаждаться жизнью… Ой! Только не надо меня бить!

— Веди себя как следует, Марк, — легко хлопнув мужа по спине, скомандовала Ди.

— Нет, вы только посмотрите, как она со мной обращается! — застонал Марк. — Да что вам говорить! Вы, наверно, и своих мужчин так же третируете, а они еще удивляются, откуда это у вас. Надо бы им разок увидеть, как мне тут достается. Ой!

Лилиан потянула дочь за руку:

— Идем отсюда. Если честно, они как пара расшалившихся детей.

— Возможно, в этом и есть их секрет? — задумчиво проговорила Пеппе.

В темноте Марк и Ди прислушивались к их удаляющимся шагам.

— Мы должны быть счастливы, — сказала она, — что наша семья так заботится о нас.

— Разумеется. Но надеюсь, они не вернутся. Мне бы так хотелось побыть с тобою вдвоем… Почему ты улыбаешься?

— Я помню тот день, когда ты впервые мне это сказал. И все, о чем я мечтала, неожиданно стало правдой.

— Да неужели? В те времена у меня был ужасный характер. Не представляю, что ты могла найти во мне.

Ди решила его поддразнить:

— Ну, если ты не знаешь, то я тоже тебе не скажу. У нас были проблемы, но мы все же сумели добраться до дома. А это главное.

— Добраться до дома, закрыть двери и почувствовать себя в безопасности. Подумать только, шестьдесят лет ты терпишь меня! Не представляю, как тебе это удается.

— Я тоже, поэтому перестань напрашиваться на комплименты… Кстати, что это за игру ты затеял сегодня вечером?

— Игру? Не понимаю, о чем ты.

— Ради бога, только не изображай из себя святую невинность. Все эти слова о том, как ты ухаживал за мной долгие годы, пытаясь произвести впечатление… Ты же знаешь, что все было по-другому.

— Ничего подобного!

— Ну, неужели ты не помнишь…

Марк остановил Ди, мягко прикоснувшись пальцами к ее губам:

— Тише! Я помню то, что я помню, а ты помнишь то, что ты помнишь. Может, это не одно и то же, но разве это имеет значение?

Она задумалась:

— Не знаю… может, и не имеет… Какой ты сегодня мудрый!

— Клянусь, ты в первый раз меня так назвала. Ну, а теперь скажи, понравился тебе мой подарок?

— Очень. Но тебе все же не стоило тратиться на бриллианты.

— На один ничтожный маленький бриллиант, — уточнил Марк. — Ну, должно же быть у тебя хоть что- то с бриллиантом на наш бриллиантовый юбилей… О боже… я совсем забыл! — воскликнул он в ужасе. — Забыл про другой подарок.

— Я просто умираю от любопытства с того самого момента, как ты сказал, что бриллиант — это только официальный подарок и у тебя есть еще кое-что более интересное для меня. Ты сказал, что подаришь его потом, когда все разойдутся.

— Господи, а я только сейчас вспомнил об этом… — простонал он.

— Ничего страшного, дорогой. В нашем возрасте все становятся забывчивыми.

— В нашем возрасте? — возмутился он. — Ты что, хочешь сказать, что я старый?

— Как ты мог такое подумать?! Уж ты-то, конечно, и в сто лет будешь молодым.

— Спасибо тебе, дорогая.

— Но только дай мне скорее мой подарок, пока ты снова о нем не забыл.

Марк стрельнул в нее глазами, потом включил лампу и, порывшись в ящике, достал что-то оттуда и спрятал за спину.

— А теперь, — сказал он, — закрой глаза и подставь руки.

Она улыбнулась, закрыла глаза и, протянув руки, почувствовала мягкое прикосновение. Это был маленький медвежонок. Радостно вскрикнув, она прижала его к щеке.

— Вот это, я понимаю, подарок! — сказала она. — Лучше всяких бриллиантов.

Казалось, в этой игрушке не было ничего, что могло вызвать такой восторг. Маленький мишка с блестящими глазами и нейлоновой шерсткой, он был таким же, как и тысяча других дешевых игрушек, но Ди была переполнена чувствами.

— Ты помнишь того первого, которого я тебе подарил? — спросил Марк.

В ответ она достала из-под подушки другого игрушечного мишку. Когда-то давно он был таким же, как и этот новый, но теперь его шерсть вылезла, а на некоторых местах была штопка.

— Он до сих пор у меня, — сказала Ди, показывая ему игрушку. — Я никогда не отпускаю его от себя слишком далеко.

— Ты так говоришь, будто он живой и может убежать.

— Он действительно живой, и он знает, что ему от меня не убежать. В тот вечер ты сказал, что даришь мне его, чтобы я о тебе помнила. Я так тебя любила, что ничто в целом мире не могло бы меня заставить забыть тебя. Но ты не знал этого.

— Потребовалось немало времени, чтобы я это понял. Я очень многого не замечал, пока не стало слишком поздно.

— Но у меня всегда был мой Чокнутый Бруин, — сказала она, поглаживая старую потертую игрушку.

— Чокнутый Бруин, — повторил он, беря мишку и внимательно разглядывая. — Я помню, когда ты меня так назвала. Ты была просто в ярости. Надо сказать, ты умела произвести впечатление, когда была рассержена. Да и сейчас тоже.

— Ты испугал меня, собираясь сделать глупость, причем опасную, — вспомнила она. — Ты был настоящим безумцем.

— И нам обоим устроили выговор, — сказал он, подмигнув старому мишке.