Тайна одного портрета - Кэтрин Джордж

– Она и приходит. Но я нужна ему по работе. По крайней мере, на какое-то время.

– А что же его помощники?

– Они хорошие ребята, очень трудолюбивые, но они ведь пока начинающие. Папе нужен кто-то вроде меня. Кроме того, я буду следить, чтобы он выполнял все предписания врачей.

Они помолчали.

– Послушай, Гэбриэл, – осторожно заговорила мать, – если Гарри нужен на это время профессиональный уход, я могла бы это оплатить.

– Не беспокойся, мама, я справлюсь.

– А как же твоя работа?

– У меня есть неиспользованное отпускное время. Но в любом случае я решила уходить – может быть, открою собственное дело. У меня масса контрактов. – Она вздохнула. – Честно говоря, с тех пор как Джейк принял у своего отца руководство фирмой «Трент ресторейшн», обстановка стала… ну, в общем, сложной.

– Ты хочешь сказать, что он гоняется за тобой вокруг твоего верстака?

– Вроде того.

– Ох, эти мужчины! – вздохнула Лора Бретт. – Но как это будет выглядеть в материальном плане? Могу предположить, что ты собираешься работать на отца бесплатно.

– Ничуть не бывало. Папа платит мне по существующим ставкам.

– Правда? Вот молодец. Скажи ему… скажи ему, я рада, что он поправляется.

Гэбриэл еще немного поболтала с матерью, потом хотела поужинать, но решила подождать до разговора с Адамом Дайзартом. Ужин покажется вкуснее после того, как она вкусит предстоящего унижения. Она присела к кухонному столу с чашкой кофе, ощущая, как давит на нее тишина, и жалея, что дом, доставшийся отцу в наследство от его тетки, стоит так уединенно. Гэбриэл чувствовала себя одиноко в этом старом, полупустом доме, не рассчитанном на одного обитателя.

Стук в кухонную дверь заставил ее испуганно вскочить. Привыкшая к жизни в лондонской квартире, где по домофону можно проверить, кто пришел, Гэбриэл не спешила открывать. Это глупо, сказала она себе. Ведь еще даже не темно. Стук повторился.

– Мисс Бретт Гэбриэл, – раздался знакомый голос. – Это Адам Дайзарт.

Понимая, что бесполезно притворяться, будто ее нет, когда весь дом ярко освещен, Гэбриэл подошла к двери, отперла ее и увидела Адама Дайзарта второй раз за день. Высокий, излучающий уверенность в себе и выглядевший гораздо более представительным в ослепительно белой спортивной рубашке и брюках хаки, он долго смотрел на нее и наконец произнес:

– Привет. Я проходил мимо и решил зайти и узнать у вас лично, как чувствует себя ваш отец.

Просто проходил мимо. Хотя «Хэйуордз-Фарм» находится на расстоянии нескольких миль от чего бы то ни было и к нему ведет изрытая рытвинами дорога.

– Заходите, – сказала она и указала рукой в сторону круглого дубового стола. – Присаживайтесь.

Адам покачал головой.

– Не хочу отнимать у вас время. Я просто хотел узнать, как дела у вашего отца.

– Ему намного лучше. Если все пойдет хорошо, то на будущей неделе его выпишут.

– Слава богу! – сказал Адам со столь явной искренностью, что Гэбриэл немного оттаяла и, помня о предстоящем покаянии, разрешила себе улыбнуться.

– Выпьете чего-нибудь?

Его лицо осветилось ответной улыбкой.

– Такую хорошую новость не грех отпраздновать стаканом пива.

Гэбриэл достала из холодильника банку и налила ему стакан.

Он поблагодарил и поднял стакан:

– За скорейшее выздоровление Гарри.

– Аминь, – сказала она и посмотрела ему в глаза. – Мистер Дайзарт…

– Адам!

– Я должна извиниться за свое… за свое поведение днем. Если вы привезете завтра вашу картину, я посмотрю, что можно сделать.

С минуту Адам молча смотрел на нее, иронически скривив губы.

– Вот это неожиданность. Раньше вы меня чуть не выставили.

– То было раньше, – отрезала она, но тут же взяла себя в руки. Помни об обещании, мысленно упрекнула себя она и примирительно улыбнулась. – Конечно, если вы предпочтете поручить эту работу кому-то другому, то я вас вполне пойму.

Он энергично покачал головой.

– Ни за что. Гарри говорит, что вы еще лучше, чем он, и это меня вполне устраивает.

– Папа очень разволновался из-за того, что я вам отказала. Так что, пожалуйста, приносите вашу картину, мистер Дайзарт…

– Адам.

– Да, хорошо. Эта ваша картина может оказаться ценной?

– Я нутром чую, что да. Хотя купил ее за бесценок на аукционе в Лондоне сегодня утром. – Он наклонился вперед, его глаза светились воодушевлением. – Я уверен, что под слоями грязи и позднее нанесенной краски скрывается что-то интересное. Пока же единственное, что там можно различить, – это голова и плечи девушки. Но чутье говорит мне, что картина написана примерно в двадцатые годы девятнадцатого столетия.

– Есть какие-нибудь предположения относительно автора? – спросила Гэбриэл с пробудившимся интересом.

– Судя по тону кожи на видимом кусочке, я мог бы предположить Уильяма Этти…

– Известного изображениями обнаженной натуры, – быстро сказала она и поймала полный уважения взгляд Адама.

Он осушил стакан и откинулся на спинку стула с видом человека, чувствующего себя как дома.

– Это трудно объяснить, – сказал он ей, – но у меня бывает какое-то такое покалывание в затылке, когда я вижу картину, которая может оказаться «спящей красавицей».

Гэбриэл с любопытством посмотрела на него.

– Но вы сами аукционист и оценщик. Вам не случалось упустить подобную вещь?

– Пока нет. Но до того как я официально стал работать на фирму, мы не очень часто имели дело с произведениями изобразительного искусства. Мой отец специализируется на мебели и изделиях из серебра. Но с недавнего времени «Дайзартс» начинает приобретать неплохую известность и в связи с живописью тоже.

– И все благодаря вам?

– Естественно. – Адам весело посмотрел на нее. – Вы наверняка думаете: вот тип – сидит тут, сам себя хвалит. Не так ли?

– Я тоже не последняя в своем деле. Нет смысла себя недооценивать.

Адам довольно долго молча смотрел на нее.

– Мне любопытно, – сказал он наконец, – почему вы отказали мне днем?

Ее лицо вспыхнуло румянцем.

– Из-за болезни папы накопилось очень много невыполненных заказов, и мы втроем работаем на пределе, чтобы справиться с обязательствами. Но если вы хотите знать истинную причину, то я разозлилась, потому что вы были так уверены, что мы тут же бросим все, лишь бы только угодить вам.