Неизменная любовь - Ольга Горышина

— Скажи, и я куплю тебе еду. А ты мне за это лишнюю песню сыграешь. Так что не переживай, — поспешила я успокоить грустного клоуна.

Если грустит он из-за голода, то я готова развеять эту грусть двадцати-евровой купюрой.

— Сдачи не надо, — опередила я его протест, если клоун вообще собирался противиться повышенному гонорару.

Он слишком быстро нагнулся к походному рюкзаку и достал длинный прямоугольный чемоданчик — футляр для флейты. Собрал вместе две половинки инструмента и приставил к размалеванным губам. Я поморщилась и обрадовалась, что он, как истинный музыкант, в этот момент прикрыл глаза. Мне было жалко серебристый инструмент, но не свои уши. Парень играл великолепно. Не знаю, что именно, но что-то очень и очень красивое. Я бы даже приплатила ему пару евро на чай, если бы у меня оказались в кошельке мелкие деньги. Но там лежала еще одна двадцатка и все. Остаться без единого евроцента я не могла. Мне еще жилье надо найти! Не то что банкомат!

— Сеньора, вам действительно понравилось или вы из жалости дали мне денег? Тогда возьмите их назад, — добавил он тут же.

Не знаю, что бедняга прочитал на моем лице, чтобы сделать такой вывод, но я прижала его руку к столу вместе с двадцаткой, которую тот пытался мне отдать. Рука теплая, мягкая — такая у мальчиков редкость. Если, конечно, эти мальчики не музыканты.

— Мне очень понравилось. Я просто нервничаю. Я еще не знаю, где буду сегодня ночевать, — и в подтверждение сказанному даже покрутила перед его носом айфоном с посланными «реквестами» и отсутствием от хозяев каких-либо ответов.

Тогда парень достал из кармана шортов свой шестой айфон и принялся судорожно набирать что-то на экране. Потом протянул телефон мне: на фотографии — гостиничный номер с цыплячьего цвета стенами, грязно-розового цвета занавесками и с кроватью — полуторной или двуспальной, не разберешь.

Не в этом суть: в дополнение рядом примостилась еще и двухъярусная, как в детских комнатах. В итоге я удивленно подняла на парня глаза и убрала от телефона руку.

— Это хостел, — пояснил Паясо. — В двух шагах отсюда. Друзей пока нет. Так что могу поделиться номером с вами. А завтра найдете что-то более приемлемое. Хотя это довольно сложно в сезон.

— В пятницу я поеду к себе домой. У меня здесь недалеко квартира. Я хотела просто посмотреть римские развалины, — говорила я скороговоркой, удивляясь своему неумению просто поблагодарить и сказать «нет». Кого я обижу отказом? Ребенка? — Но раз так, могу поехать к себе прямо сейчас…

Можно ведь и соврать.

— Зачем? — пожал плечами парень. — Живите у меня. На сдачу с этой двадцатки. Я столько не заработал. А если отказываетесь, я пойду разменяю банкноту. Подержите, пожалуйста, мою флейту, сеньора.

Мне нравилось, что он не использует английское «мэм» — иначе бы я сразу представила себя в образе жирной афроамериканки. А «сеньора» — это нечто воздушное, как раз для моих пятидесяти шести килограмм, из которых половина веса приходится на волосы. Они совсем скоро дорастут до пояса. Я начала их отращивать после заявления моего сына-подростка, что у девочек обязаны быть длинные волосы. Сын уехал, а я так и не дошла до парикмахера. Так что отлично, если длинные волосы, сейчас закрученные под шапку, будут у сеньоры. Лучше, чем слышать в свой адрес чужое имя — Ана. Хотя, кажется, парень просто забыл имя. А свое вообще не сказал. Паясо! Точно клоун.

— Не надо сдачу. Я согласна.

Он быстро положил флейту на колени, стер салфеткой следы белил, раскрутил, взял из футляра длинную спицу и с ее помощью начал пропихивать в трубу нежно-голубую тряпочку. И в эту минуту мое лицо сравнялось с ней по цвету: на что я только что согласилась? Остаться в запертой комнате с первым встречным, немного тронутым на голову, мальчишкой? Нет, я просто хочу, чтобы он взял деньги. После ресторана мы с ним расстанемся.

— Ты музыкант? — спросила я, чтобы хотя бы немного понять, кто же такой сидит передо мной.

Что творится в голове у русских детей, не поймешь, а что у американских — и подавно!

Парень нервно дернул все еще белым ртом — это он, наверное, так улыбнулся.

— Да что вы, сеньора!

Нет, нет, в голосе звучало именно — «ты». Что ты, что ты, что ты… Обращение «сеньора» не особо помогло: похоже, я расписалась в своем музыкальном профанстве.

— В школьном ансамбле играл. Никогда не думал, что пригодится. Но играющий на флейте клоун — шикарный образ, не находите?

Я кивнула.

— Вот у сестры взял на лето инструмент. Что-то кое-как вспомнил.

Что-то! Ничего себе — что-то!

— А чем ты вообще занимаешься? — начала я наступление.

Мне действительно стало интересно с ним общаться. Будет, о чем потрындеть с Алкой, а потом и со Славкой.

— Учусь в Беркли в бизнес-школе на маркетинге.

— А вот это вот все?

Я снова крутила кистью в воздухе.

— Это? Фан. Прошлым летом я «вуфером» был.

— Кем? — переспросила я.

— Это такой волонтер, который живет на ферме и помогает хозяевам с животными. За это хозяева его кормят и дают место, где спать. Ну и знаниями делятся. Больше ничего — никаких денег. Только опыт и хорошая компания. Мне хозяева вообще улетные попались. Они чуть старше вас, им лет сорок, ну максимум сорок пять…

Боже, а это уже комплимент — мне сорок один будет в этом году.

— Кэрри и Майкл. Оба инженеры из Бостона. Оба бывшие городские жители, которые долго мечтали о собственной ферме. И вот наконец они купили в Калифорнии кусок земли и завели коз и свиней, — парень, видимо, проснулся, потому что заговорил быстрее. — Теперь хотят сыр на продажу делать. Пока у них только для себя хватает, ну и гостям. И, конечно, ветчину к Рождеству. В общем, классные ребята. Мы с другими вуферами построили дом на дереве. Качающийся. Набросали туда подушек и вечерами, после работы, собирались там с гитарой и в «уно» заодно поиграть, а порой там же и спали. Когда лень было палатку ставить.

— На ферме даже дома для вас не было?

Картинка жизни вуферов все никак не желала прорисовываться в моей голове.

— Не, не было. По правилам они и не обязаны нас в свой дом пускать. Они просто предоставляют землю под лагерь. Это так работает. Вам странно, сеньора, да? Так у нас же тепло летом. Даже жарко.

Я кивнула — что уж там, действительно странно!

— Так вот, этот Майкл на полгода в Антарктиду уезжает, сети им настраивает и еще какие-то инженерные работы делает. А потом Керри его заменяет на следующие полгода. Они реально классные ребята. Им бы детей, а они свиней завели…

Так и хотелось ответить: а когда им детей делать, если они на разных континентах живут? Но парень опередил меня с вопросом:

— У вас есть дети, синьора?