История Пурпурной Дамы - Ольга Крючкова

Тамэтоки сидел, скрестив ноги, подле невысокого столика, заваленного свитками различной величины и листами китайской бумаги, испещрёнными отменной каллиграфией.

Расписные перегородки-фусуме распахнулись – в комнату отца вошла Мурасаки. Тамэтоки оторвался от своего занятия и пристально воззрился на дочь. Девочка почтительно поклонилась и присела на татами напротив отца.

– Я хотел поговорить с тобой, Мурасаки…

– Слушаю вас, отец…

Тамэтоки опустил глаза, пытаясь собраться с мыслями: слишком быстро всё меняется. Ещё недавно он считался отставным сановником, а теперь – фактически наместник богатейшей провинции.

– Через месяц состоится праздник влюблённых. – Произнёс он, снова воззрившись на дочь. Та же опустила очи в долу. – Именно в этот день я намерен пригласить гостей и отпраздновать ваше с Нобунори совершеннолетие.

– Как вам будет угодно, отец… – не поднимая глаз, ответила Мурасаки.

– К тому же я получил новое назначение: в конце лета отбываю в Авадзи. Тебе же я намерен подыскать достойного жениха, обручить и отправить в качестве фрейлины ко двору Яшмовой госпожи.

Из груди Мурасаки вырвался тяжёлый вздох.

– Я не хочу покидать имение, отец… Здесь всё напоминает мне о матушки.

Губы Тамэтоки тронула горестная улыбка.

– Мне тоже… И поэтому я приму новое назначение. Возможно, я возьму себе молодую наложницу…

Мурасаки встрепенулась и цепко воззрилась на отца. Тот на миг смутился…

– Вы вправе делать то, что считаете нужным, – холодно отчеканила она. – Со дня смерти матушки прошло уже более года.

– Да… Время, увы, быстротечно… – вторил ей отец. Затем он умолк: перед глазами явился облик горячо любимой Саюри. Тамэтоки сглотнул комок, подступивший к горлу. – Разве тебе не интересно: кто станет твоим женихом?

Мурасаки снова вздохнула.

– И кто же он?..

– Фудзивара Кейко, сын старшего советника и его единственный наследник. Более блестящей партии и пожелать нельзя! К тому же ты его видела…

Мурасаки наморщила лоб, пытаясь вспомнить: кто же такой этот Кейко? И почему она предназначена именно ему?

Неожиданно перед ней возник облик привлекательного юноши. Может он и есть Кейко?

– Мы виделись с ним на празднике любования клёнами? Кажется, два года назад… Матушка была ещё жива…

– Так и есть! На празднике любования клёнами, когда мы гостили у губернатора Масамунэ Оэ, твоего дяди.

Мурасаки кивнула: она прекрасно помнила, что род Масамунэ считался в Хэйане вторым после Фудзивара, и её матушка происходила именно из него.

Решив подбодрить дочь, Тамэтоки добавил:

– На днях в имение пребудет твоя тётушка Масамунэ Найси. Она всегда считалась рачительной и мудрой хозяйкой. Поэтому именно она поможет мне в приготовлении к празднеству.

Действительно, при упоминании тётушки Мурасаки оживилась.

– Ояко! Ояко приедет вместе с ней? – с нескрываемым нетерпением воскликнула она.

– Разумеется! Ояко – твоя двоюродная сестра. К тому же, насколько мне помниться, вы всегда ладили.

Лицо Мурасаки озарила улыбка.

– Спасибо, отец.

– Да и как только госпожа Найси прибудет в имение, сразу же обсуди с ней свой наряд. Ты должна выглядеть безупречно. Не забывай – ты почти невеста и фрейлина Яшмовой госпожи!

Мурасаки в страшном смятении покинула покои отца. Она миновала сад, направляясь к синтоистскому святилищу-адзэкура[10], дабы помолиться богине Амэ-но-Удзумэ, покровительнице счастья и веселья.

День клонился к закату. Наступил час Свиньи, но Мурасаки не могла заснуть. Мысль о том, что она скоро выйдет замуж и будет служить Яшмовой госпоже, не давала ей покоя. «Ах, если бы матушка была бы жива… Мне не пришлось бы вскорости покидать отчий дом… И с замужеством можно было б повременить… Но матушки больше нет среди живых, она в садах Аматэрасу[11]… И мне суждено стать женой Кейко…»