Его единственная - Виктория Волкова

— Димочка, — сонно пробормотала Ленка, прижимаясь к любовнику всем телом. — Я хочу от тебя ребенка. Давай без предохранителей попробуем, а? Мы же все равно собираемся пожениться, — проворковала она, обнимая его. Чмокнула куда-то около шеи и уставилась огромными, будто блюдца, глазами.

— Аленка, — протянул полусонно Крепс, целуя любовницу в пухлую щеку, — мы же договорились, что после свадьбы вплотную займемся. Подожди месяц-другой. А как поженимся, то хоть каждый год рожай…

— Ты хочешь? — лукаво улыбнулась она. — Представляешь, сколько народу тут сразу появится? — хихикнула Алена.

— Ну и что, — хмыкнул Дима Блинников. — Вон, у шефа двое, а сейчас еще третьего ждут. Кирсанов ходит как мальчишка счастливый. Александра Андреевна гоняет его, но ему не привыкать. Военная косточка, — пробурчал Крепс горделиво.

— Но Кирсанов твой — генерал, — фыркнула Алена, ласкаясь. — А нам с тобой двоих деток хватит. Сразу одного заделаем, а года через три — другого.

— Отличный план, — хохотнул Дима, переворачивая невесту на спину и нависая над ней. — Готовься, Аленка, — пробурчал он, отдышавшись. — Я постараюсь в ближайшее время сделать тебя беременной.

«Может, действительно, — подумал он, откатываясь в сторону и снова обнимая Алену, — заделаем сначала ребенка, а потом распишемся. Тогда мать точно перестанет упираться и согласится на наш брак. Особенно, конечно, ее благословления не требуется, — поморщился Дима Блинников. — Но и жениться наперекор матери тоже не хочется».

Подавив вздох, он в который раз попробовал разобраться, почему обычно добрая и веселая мать так взъелась на Алену. Запрещала приводить ее в гости. Сама таскалась к какой-то гадалке Медее и все время уверяла, что у старшего сына есть на стороне ребенок. Вылитая папашина копия.

— Да от кого?! — орал Димка. Увещевал и снова срывался на крик. — Пойми, мам, — объяснял он не раз. — У меня до Алены долго никого не было. Когда у Кирсанова в личной охране ходил, вообще любовь-морковь забросил. Двадцать четыре часа с шефом. И если еще в Москве удавалось в короткий выходной отоспаться, то в командировках — а Бек, пока не женился, не вылезал из горячих точек — не до подружек было.

Естественно, Дима кривил душой и знал это. Самому себе не соврешь.

«Помню одну красавицу перелетную, — сжав челюсти, подумал он. — Юлечка — как-ее-там… На кладбище познакомились. Через пару дней уже в койку завалились. Один раз всего пошпилились. Разве с одного раза залетают? Вон, с Аленой два года живем, и никаких намеков», — хмыкнул про себя Блинников и, положив ладонь на пышную ягодицу невесты, попытался уснуть. Сон не шел. Наоборот, из глубины подсознания на волю вырвались воспоминания о Юленьке.

«Бек говорил, что она сильно помогла. Почти всю сумму на лечение вытрясла из холдинга, куда устроилась работать», — мысленно заметил Дима. Он слабо представлял, что нечесаную ворону кто-то взял руководителем пресс-службы крупной нефтедобывающей корпорации, но, если верить Кирсанову и его жене, так оно и было. В одночасье Юля Фомина, журналистка из захудалой газетенки, вдруг вышла замуж за сына олигарха. Родила ему ребенка и преспокойно жила в башне из слоновой кости.

«Говорят, стала президентом компании после смерти свекра. Муж у нее больше в политике. То ли депутат, то ли мэр какого-то города на Урале. С ее-то куриными мозгами, — фыркнул про себя Крепс, внезапно вспомнив, как искал на кладбище в Никифоровке карты оплаты, посеянные этой дурындой. — Наверное, управляют специально обученные люди. А Юленька важно ставит свою подпись под документами», — в который раз подумал он.

Иногда Блинников вспоминал об этой странной девчонке, мысленно благодарил ее за помощь.

«Если бы не Юлька, — пробурчал он, проваливаясь в сон. — Я бы до сих пор валялся бы на больничной койке или остался инвалидом на всю жизнь. Уж точно бы не вернулся в строй и не служил в «Секире». Бродил бы с палочкой по двору — в лучшем случае», — хмыкнул он, внезапно возвращаясь в реальность. Снова будто со стороны увидел, как, разбивая ногами оконное стекло, он и другие бойцы влетают в здание, где возомнивший себя богом профессор Поморов решил грохнуть заложника. А дальше раздался выстрел. И Дима снова ощутил, как заныла нога.

— Принести обезболивающее? Или сделать укол? — сонно поинтересовалась Алена. — Опять нога разболелась, Димочка?

— Пройдет. Давай полежим, Аленка. Скоро уже вставать, — пробормотал Дима, силясь подремать хоть чуть-чуть.

«И почему мать так против Ленки? — вздохнул он про себя. — Добрая, заботливая. Вон, с ходу поняла, что мне больно. Та же Юля даже не догадалась бы, — поморщился он и снова поймал себя на шальной мысли. — Неужели с одного раза можно забеременеть? — изумился он. — Но она бы сообщила тогда и не вышла бы замуж за сына самого Яныча… Хотя от этой девицы можно всего ожидать…Нужно провести расследование, — мысленно решил полковник Блинников. — Утром позвоню эфэсбэшникам», — пробурчал он, поправляя подушку и намереваясь украсть у приближающегося утра хоть часок сна. Но стоило только закрыть глаза, как раздался звонок сотового.