Миллион за выстрел - Айрис Джоансен

— Значит, ты считаешь, Елена Кайлер не сидит в камере тюрьмы в Белиме? — спросил Логан.

— Ты что, взываешь к моему сочувствию и жалости? Не выйдет. — Гален посмотрел Логану прямо в глаза. — Скорее всего, она сейчас в каком-нибудь роскошном номере гостиницы, оплаченном Чавезом. И не морочь мне голову. Если Форбз хочет свернуть себе шею, пусть делает это без меня.

Белим

«Это только мое тело, — говорила себе Елена. — А я не тело. Я разум, сердце и душа».

— Класс. — Охранник вошел глубоко в нее, вжав ее в бетонный пол. — Классная шлюшка. Тебе нравится?

— Да.

«Я не мое тело. Я должна принять это надругательство».

Это не так ужасно, как когда ее насиловали, потому что она пошла на это сознательно.

— Мне нравится. Ты прямо как бык, Хуан.

«Отключись. Перенесись в другое место». Нет, нельзя. Она должна быть готова.

«Я не мое тело».

— О! — Он громко закричал, застонал, излив в нее свое семя.

Момент самой большой слабости.

Сейчас.

Она тоже вскрикнула, приподнялась и обхватила его руками за шею.

— Хуан!

Он тяжело дышал.

— Ты ведь тоже кончила? Хочешь еще?

Она крепче сжала его шею.

— Ну, ты и здоров… — Она снова притянула его к себе. — Иди сюда…

— Чего ты вцепилась… — усмехнулся он, в голосе слышалось самодовольство. — Подожди немного, и я снова…

Елена сделала резкое движение и сломала ему шею.

Он упал на нее, как тяжелый мешок. Елена столкнула его с себя, вскочила на ноги и оттащила его в тень, в угол камеры, завернув в одеяло. Нет резона одеваться. Как только появится второй охранник, ей придется заманить его в камеру. Они с Хуаном подбрасывали монетку, чтобы решить, кто будет первым, и Елена видела, что второй охранник очень огорчился.

Она сжалась в комок у стены, пытаясь унять дрожь. Она чувствовала себя так, будто ее избили. И, господи, до чего же она грязная. Она с трудом сдержала слезы.

«Я не мое тело».

«Я не мое тело».

— Встретимся в аэропорту через двадцать минут, — коротко сказал Гален, когда Форбз снял трубку.

— Ты согласен? — спросил Форбз.

— Мы возьмем личный самолет Логана и его летчика. Я сказал ему, что он мог бы поучаствовать не только на словах. Мы приземлимся в аэропорту недалеко от Медельина, где нас будет ждать джип, который отвезет нас в Томако. Начальству ничего не сообщай. Ни с кем не разговаривай без моего разрешения. Командовать буду я. Как только ты свяжешься с федералами, я все бросаю и ухожу. Ясно?

— Поговорим об этом позже.

Гален попытался сдержать гнев.

— Слушай сюда, Форбз. Я зол как черт, потому что вполне могу попасть в беду, потому что по глупости позволил себя уговорить. Так что никакой болтовни и красивых слов. Я знаю, тебе хотелось бы самому поставить это шоу, и, возможно, у тебя все прекрасно получится. Но не в этот раз. Это теперь мое дело, или я и в самолет не сяду. Понял?

Форбз немного помолчал.

— Я ей пообещал, Гален.

— Пусть так, но все должно быть по-моему.

— Ладно, — вздохнул Форбз. — Твоя взяла. — И он повесил трубку.

Гален сунул сотовый в карман и направился к двери. Такой победой можно было гордиться. Форбз был упрям, к тому же за его плечами многолетний опыт в подобных делах. Гален также подозревал, что Форбз не лишен старомодной галантности, так что, возможно, именно поэтому Чавез использовал в качестве приманки женщину.

«Если это ловушка…» Стрелка весов качнулась в сторону лжи. Рассказ Елены — ложь от начала до конца, но… в жизни Галена случались очень странные вещи, и часто все становилось с ног на голову. Так что, кто знает.

Но Гален решил относиться к ситуации как к ловушке. Только так можно дать Форбзу шанс выжить.

Неплохо, кстати, выжить и самому.

— Ну-ка, повтори все очень медленно, Гомез. — Рука Рико Чавеза с силой сжала трубку. — Она сбежала?

— Прошлой ночью. Убила двух охранников и переоделась в форму одного из них.

— Придурок. Ты положился на тюремных охранников и не поставил наших людей?

— Начальник тюрьмы не хотел, чтобы наши люди распоряжались у него. Он сказал, это будет скверно выглядеть.

— Мы ему достаточно платим, чтобы не спрашивать, что ему нравится, а что — нет. Почему ты сунул ее в тюрьму, а не привез в лагерь?

— Мы находились рядом с Белимом, вот я и подумал, несколько дней в камере ей не повредят, будет сговорчивей.

— Найди ее.

— Мы уже идем по следу. Женщину, похожую на нее, видели в горах к югу от Белима. Ей не скрыться. Ведь, что ни говори, она всего лишь женщина.

— Любопытно, не такие ли мысли приходили в голову охранникам перед смертью? — бархатным голосом поинтересовался Чавез.

Гомез понял, что сморозил глупость.

— Я ничего не стану принимать за чистую монету. Доложу, как только мы ее обнаружим.

Идиот.

Костяшки пальцев Чавеза побелели, когда он вешал трубку. Он заставил себя разжать пальцы. Он предупреждал Гомеза: будь осторожен. Но этот кретин и представления не имеет, на что способна Елена Кайлер. Только он, Чавез, может справиться с ней. Если бы он не решил, что необходимо поехать на эту встречу с семьей Делгадо, такого безобразия не случилось бы.

Ладно. Через два дня переговоры будут закончены, и он сможет уехать. Чавез подошел к зеркалу и поправил лацканы своего смокинга. Пристрастие семьи Дегало к официальной одежде раздражало его не меньше, чем отсутствие у них тщеславия. Еще один вечер, когда придется пить и играть, и еще ему придется трахать блондинку, которую для него специально доставят. Всегда блондинку, как правило, высокую, фигуристую и… и мягкую.

Больше всего ему была противна эта мягкость. Мужчина — охотник, завоеватель, он не может насладиться своей властью, если женщина слаба и безвольна. Женщина должна быть сильной и обладать достаточной мощью, чтобы ее хотел такой человек, как Чавез.

Как Елена Кайлер.

Он с нетерпением ждал минуты, когда сможет уехать отсюда и броситься в погоню за своей добычей.

— С тех пор как мы взлетели, ты не переставая говоришь по телефону, — сказал Форбз. — Могу я узнать, с кем это ты разговариваешь?

— Например, с Хосе Манеро.

— Хосе Манеро?

— Он — бог информации. Он снабжал меня нужными сведениями для заданий в Латинской Америке и США. У него прекрасные связи в нашем деле и свои люди практически во всех организациях по торговле наркотиками в Колумбии.