Пробуждение - Алиса Евстигнеева

Он был жив, когда отстранённая я выходила из операционной, стягивая с себя одноразовый халат.

Он всё ещё был жив, когда я вяло плелась по коридору прямо в объятия Куприянова, который небрежно схватил меня под локоть и недовольно заворчал:

-Урусова, ты совсем сбрендила, да?! Асмолов же теперь с тебя не слезет, он уже штурмует двери главного.

Он был жив, когда я отмахивалась от всех этих предупреждений, потому что ничего больше не имело значения. Кроме одного. Он был жив.

* * *

Телефон показывал три пропущенных звонка от Андрея. А у меня даже сил на раскаянье или ложь не было. На часах было далеко за 12. Отбросив сотовый в дальний угол своего шкафчика, побрела в душ. Легче не становилось, вопреки всем ожиданиям. Излюбленный способ приходить в себя давал сбой.

Что-то сдавливало грудь, словно вытравливая из неё весь воздух. Быстро переоделась, вновь игнорируя звонок мужа. Всё было серо и безэмоционально. Вот только дыхание никак восстанавливаться не желало.

Прибежала Яна.

-Ася Владимировна, Вас к главному вызывают, - хватаясь за пунцовые щёки заохала она.

-Скажи, что я уже уехала, - то ли прошу, то ли приказываю.

-Но… Он ещё карту просил.

То что я даже не садилась за карту, мы знаем обе.

-Яна. Просто. Скажи, что не застала меня, - сквозь зубы, глядя себе куда-то под ноги.

Она послушно кивает головой, а я, хватая свою сумку и куртку, направляюсь к выходу. Яна зачем-то следует за мной, видимо ожидая ещё чего-то. Перебираю возможные варианты в голове, но получается плохо, мозг, словно в тумане, работает плохо и вполсилы.

-Я в оперблок звонила, там Вашего… уже почти зашили.

Слегка притормозила. Ах да, оперблок… Парень. Ваш.

-Ян, скинь, пожалуйста, сообщение, как какие-то новости насчёт него будут.

Она послушно кивает головой.

-Сделаю, - чуть ли не рапортует она мне.

На этом было вроде всё. Кажется. Или нет?

-А как пациента зовут, знаешь?

-Нет, но сейчас в документах гляну.

-Напиши.

Она опять кивает, а я, не оборачиваясь, выхожу из здания больницы.

* * *

Сообщения нагоняют меня уже в пути, когда я ехала за рулём, а вернее стояла на очередном светофоре. К тому моменту, я уже успела выслушать гневную тираду мужа о том, какая же я всё-таки неблагодарная и невозможная.

-Ася, я так и знал! Я так и знал, что этим всё закончится! Ты хоть понимаешь, каких мне усилий стоило записать нас на консультацию к Никольской?!

-Экстренная ситуация.

-У тебя эти ситуации каждый день! Каждый грёбанный день!

-Ты же сам врач, должен понимать, - привычными фразами отбиваюсь я. На самом деле наш разговор давно шёл по привычному алгоритму.

-Вот именно, что врач! И я как никто другой понимаю, что у всего должны быть свои границы!

Возразить на это мне нечего, поэтому я просто молчу.

-Значит так, мне удалось вымолить, чтобы нашу консультацию перенесли на вечер. Если ты и на неё не придёшь, можешь вообще дома не появляться. И смело идти и подавать на развод.

На этом он скидывает звонок. Словно отрезая. Наверное, его можно понять. И даже не наверное. Лично я понимаю, и злость его тоже, и негодование, и мечты несбывшиеся, я вообще всё понимаю, но ничего уже не могу исправить.

Сразу после звонка мужа меня нагоняют праведный гнев от руководства. Сначала заведующий отделения, а потом уже и главрач. Алексей Николаевич мне много всего интересного высказал, но главная мысль, которую по его мнение мне стоило усвоить – если бы не заслуги моего отца, меня бы уже давно вышвырнули не только из больницы, но и из медицины в целом. Вообще-то, он был славным, этот округлый и усатый дядька, вот уже сколько лет бившийся со мной и моим периодически случавшимся самоуправством. Спасало лишь одно, и даже не отец. До сегодняшнего дня мы обходились без жертв.

И уже только после всего этого, мне прилетел привет от Яны.

«Операцию окончили. Состояние тяжёлое, но показатели стабильные. В реанимации».

Я даже, кажется, немного выдохнула, и уже собиралась переключить скорости, чтобы двинуться дальше, на светофоре уже горел жёлтый, как меня нагнало второе сообщение.

«Тертышный Артём Владимирович».