Математик для наследницы - Ева Финова

Кристин Смит. Моринс. Штат Вирджиния. 15 декабря 2016 г.

И снова я увидела их, моих родственников, собравшихся в общей зале на очередной званый вечер моего отца, помешанного на политике. В любой его шутке неизменно сквозил сарказм, а простые слова журналисты, пробирающиеся на сборище Роершталей под видом гостей, частенько разбирали на цитаты. И отец об этом знал, более того, иногда специально подстраивал всякого рода утечки.

В общем, держал в страхе всех политиков от мала до велика. Не обходил стороной и звезд, и их многочисленные любовные связи. Одна певица, например, потеряла контракт, потому что отказалась раскрыть отцу какую-то страшную тайну о своем любовнике. И через год о ней все забыли, нет, даже не так, в течение года она не получила ни одного контракта, как я узнала позже. Потому как раз и заявилась к Уильяму пьяная, с ножом, билась в истерике, грозя убить.

И если правильно припоминаю, то, кажется, ее звали Бриш, псевдоним-сокращение от красивого имени Бриджит, которая была примой французского шансона. Но, увы, карьера ее закончилась после того вечера в психлечебнице, куда ее и забрали из-за посещения Роерсити. Как сейчас помню, я тогда спустилась в зал в очередном глухом платье под самое горло, еще со спущенными вьющимися волосами и минимумом косметики на лице, потому как отец не позволял.

Прошла в коридор и услышала глумливые голоса кузенов, прятавшихся в темноте балкона, отделенного от меня плотными шторами:

– А ты ее что, так и бросил в Вист Рибуше после того, как выудил имя тайного клиента?

– Ну да, а что мне было еще делать, не платить же за приват-ужин, в конце-то концов? Эта лошадь пила как за троих!

Я скривилась от услышанных подробностей и прошла в залу, освещенную десятками ламп огромной стеклянной люстры, под которой стоял сервированный стол во всю комнату.

– Кристина! – воскликнул папа, уделяя внимание факту моего появления. Обычно после этого досужие разговоры о политике становились тише. Потому как я еще была несовершеннолетней на тот момент. Мне тогда было семнадцать.

– Познакомься с этим молодым человеком, – он кивнул на мужчину, сидящего по левую руку от себя. – Филипп Соерс.

И после своих слов даже рукой указал в его сторону, что само по себе редкость. Обычно ради простых смертных папа и пальцем не шевелил. Значит, этот – рыбка покрупнее будет.

Я окинула мужчину беглым взглядом и отметила для себя сразу, что не мой тип. Широкоплечий – да, смазливый на вид, голубоглазый – тоже да. А еще его пронизывающий взгляд, какой-то странный, вызывал во мне скорее внутреннее отвращение, нежели желание узнать поближе.

Но я постаралась не подать виду и неуверенно проблеяла что-то типа:

– Очень приятно, Кристин.

И после этих слов поймала первую ласточку, предвестницу грядущих страшных событий, подкосивших всю мою жизнь.

– Отойди! – крикнула мне в спину женщина, отталкивая с прохода на дверной косяк, об который тут же чуть не стукнулась, вовремя выставив руки вперед. В итоге обняла обналичку с обеих сторон и возмущенно обернулась.

В руках у этой хамки блеснул нож! И ее шатало из стороны в сторону, потому тут же спряталась за стену. Дальше послышался звук битого стекла. Похоже, подскочившие на ноги кузины смели со стола своими локтями дорогущий сервиз из китайского фарфора. Легонько выглянула из-за угла. Да, так и есть.

– А-а-а, – раздался визг Энни, что умудрилась попасть под руку Бриш, продирающуюся сквозь ряд отодвинутых от стола стульев в тесной гостиной. А завидев кровь на лице двоюродной сестры, я вновь скрылась в коридоре и не видела происходящее. Сейчас, конечно, жалею об этом. Но, увы, тогда я соображала иначе.

– Ты, ты искалечил мою ж-жизнь! – орала на весь дом певица в темно-синем платье в пол, облегающем ее сексапильное тело.

– Кто-нибудь, заберите у нее нож! – вскрикнула Виктория, мама Энни, та самая вдова Шорингот, которая умудрилась не только женить на себе Ричарда, но и оставить свою старую фамилию от прошлого брака, и все это при полном согласии моего отца.

– Уили, иди с-сюда, я расскажу тебе на ушко, с кем спала в тот раз! – продолжала разоряться Бриш там, в комнате, опрокидывая стулья.

– Всем стоять! – вскричал начальник службы охраны, врываясь следом за сумасшедшей в дом с пистолетом в руках.

– Ну наконец-то, – раздался спокойный голос Уильяма из-за стены. – Ты бы еще подождал, когда меня зарежут. Что я тебе сказал: сопроводить ее в дом, если заявится. А ты? Впустил ее с ножом?

– Но она была безоружна, – недоумевал охранник.