Няня для военного - Виктория Вишневская

– Я съе-ем твой мозг, – хриплым, но детским голосом говорит однорукая девочка с русыми волосами, полностью вылезая из своего убежища. Так, надеюсь, в этом доме есть прачечная, потому что руками я это заляпанное платье стирать не буду. Мне хватило какулек братьев, за чужими детьми убирать не буду!

– Если бы он ещё был, – фыркнула, наблюдая за тем, как мальчишка, волоча свою вторую ногу, приближался ко мне, вываливая язык. На моё высказывание они промолчали и стали подходить только ближе, продолжая играть роль зомби. Так себе получалось, на самом деле.

Но приём был тёплым, мне уже нравилось. Даже руку искусственную сделали для меня и полили кетчупом. Какие милые детки.

Как только два подлеца, одинаковых с лица подошли ко мне, мальчишка заговорил первый:

– Уходи-и, иначе умрё-ёшь, – не знаю, что он хотел услышать, но вместо того, чтобы что-то ответить ему, залепила смачный щелбан. Тот воскликнул, схватился за ушибленное место, потирая своей маленькой чумазой ладошкой такой же грязный лоб. – Ты чего творишь, глупая? Папа тебя уволит за это!

– Ага, – произношу равнодушно, скрещивая на груди руки. – Бегу и падаю, аферисты. А сейчас марш в ванную, отмываться. Пока не уберёте всё это мракобесие с себя, можете хоть тысячу лет тухнуть в душе.

Девочка зло стукнула ногой о пол, и наконец, показала свою вторую руку, которую прятала вдоль тела. Фух, а то выглядело стрёмно как-то, некомфортно даже стало.

– Твой план не удался! – воскликнула маленькая демонюга в ангельском обличие, наезжая на брата.

– Да это ты нормально вылезать не умеешь!

– Так! – воскликнула, давая обоим подзатыльники. – Марш в ванную, сказала.

Малышня переглянулась меж собой, сдерживая всю злобу на меня, и опустив головы, пошли в ванную комнату. Да-да, я уже увидела, что она была здесь.

А пока эти двое намывались, плюхнулась на диван, скидывая туфли. Какой же кайф! Будто заново родилась…

Закинув уставшие ноги на столик, нагнулась, взяла тарелку с попкорном и нашла пульт. Попереключала по каналам, останавливаясь на каком-то боевике. Вот это я понимаю – рай! Широченный и удобный диван, столик для ног, попкорн и плед, которым сразу же укрылась.

Не работа, а мечта!

Да и пока ничего сложного не увидела. А вот Любински боялась, что я сделаю что-то не так. А у меня всё отлично: с дворецким познакомилась, с детьми подружилась. Отличное начало! Осталось познакомиться с их родителями и всё, считай, хорошая жизнь обеспечена.

Так увлеклась фильмом, что не заметила, как детвора вернулась обратно в комнату. Были похожи на голодранцев, но зато чистые, а не чумазые, как десять минут назад.

Кстати, сколько времени уже? Ого! Четыре часа дня, нужно срочно позвонить маме и предупредить, что близнецов сегодня забирает она. А-то протухнут мои малыши до самого вечера, пока я сама их не заберу.

И, кстати, кое-кому не помешает тихий час, потому что сейчас эти разбойники развеселятся, не давая мне спокойно жить.

Повернулась в их сторону, попутно набирая на своём телефоне номер родительницы. Надеюсь, что не занята сейчас и никого не стрижёт, а то у девушки случайно может появиться нежелательная чёлка.

– Так, мелочь пузатая, по койкам легли и тёте не мешаем. У меня важный разговор с президентом, – махнула в сторону кроватей, а после вернулась обратно к телевизору, закидывая в рот последний попкорн.  По ту сторону линии сразу же послышался женский голос. – Алло, мам, да-да, перед выходом покушала, лоток Ваське поменяла. Да кто отлынивает? Я работаю вообще-то, няней!

Ох, дьявол, лоток-то я не поменяла. Кот там, наверное, с ума сошёл.

– Эй, нянька, поиграй с нами, – услышала сквозь ругательства мамы, которая случайно отрубила не ту прядь волосы.

– Мам, погоди, – повернулась к детворе и шикнула на них, чтобы были тише. – Поиграйте сами, я вас не держу. Да, слушаю.

– Нам из комнаты выходить нельзя, – ох, что ж им не уймётся. Сообщаю родительнице, чтобы повисела ещё немного и вопросительно смотрю на мальчика. Он более общительный, хоть и гонора много. – У папы важное собрание и он сказал сидеть нам здесь.

Ну, сидите, я вам запрещаю что ли?

– Папа у нас генерал-лейтенант, – кто-кто? Так, что-то мне это уже не нравится. Сбрасываю звонок, не предупредив мать и внимательно слушаю детей. – И если мы помешаем ему, то он отправит нас в интернат.

Интернат? Папаня, видимо, о-о-очень своих детишек любит.

На самом деле, звание их отца мне ни о чём не говорило, но судя по дому и плазменному телевизору передо мной, он был важной шишкой. А если у него собрание, значит, там ещё кто-то помогущественнее мог сидеть. Да, тогда этих дьяволят лучше не выпускать.

Встаю с дивана и как полоумная широко улыбаюсь. Подхожу к детям, кладя им ладони на их плечи.

– Что же, – мышцы лица болят, но я продолжаю улыбаться. – Тогда не будем мешать папке, а поиграем здесь. Хорошо?

Два подлеца смотрят друг на друга, будто обсуждая что-то меж собой. А после синхронно поворачиваются в мою сторону и кивают, улыбаясь.

Ну вот! Ангелы, а не дети! А Любински говорила, что будет сложно. Вот ведь удивится, когда я скажу, что справляюсь с ролью няней на все сто процентов. Потом локти мои целовать будет за то, что не верила в меня!

Ух, покажу же всем...