Мой бывший бывший - Джина Шэй

— Случались такие ошибки в моей молодости, — хладнокровно отзываюсь я, а в глазах моего собеседника пляшут заинтересованные искры.

— Эдуард Александрович, это… — Ветров пытается перехватить ситуацию в свои руки. Интересно, почему это у него глазки такие злые стали?

— Ты еще тут? — блондин смотрит на него. — У тебя пять секунд, чтобы исчезнуть и выступить перед коллективом, вдохновить на свершения, и все такое, пока там еще не все спились.

— Она… — Ветров смотрит на меня яростно, пытаясь взглядом заставить испариться. И вот нет бы представить!

— Я сам с ней разберусь, — насмешливо отрезает Эдуард Александрович, продолжая сверлить меня пристальным взором. Да ладно. Что, правда? Может, и телефон спросишь, красивый? Вот это была бы победа. Особенно если Яр потом об этом узнает…

Яр все-таки исчезает. Видимо, спорить с авторитетом босса ему не хочется. Напоследок он лишний раз испепеляет меня укоризненным взглядом, укоряя непонятно в чем. Во флирте с его боссом? Даже не пыталась. Тут удивительно, что меня вообще отличили от стены. Мальчики такого класса на девочек вроде меня обращают внимание только в одном случае — если им надо принести счет или сделать заказ.

— Сигареты не найдется? — вдруг спрашивает меня Эдуард.

— Вы такую дрянь не курите, — я качаю головой, потому что в уме уже взвесила и его. Совокупный ценник — почти тот же, что и у Яра, с одной только разницей — у этого блондина есть пара дополнительных ноликов с конца. Босс боссов.

— У меня жена сегодня родила сына, — фыркает Эдуард, — оцените уровень моего отчаянья — я девять месяцев в завязке. И еще лет десять буду курить только в курилках на работе. Так что давайте сюда вашу дрянь, я сейчас даже на Приму соглашусь.

— О-о-о, понимаю, — я вытаскиваю пачку сигарет из сумочки, — сама завязывала почти на три года. Сейчас курю только не дома.

— Ребенок? — понимающе уточняет мой собеседник. Я же бросаю взгляд на лестницу, вороватый такой взгляд, лишь бы убедиться, что Яр там не спускается.

Нет, нету. Ну, можно и ответить.

— Дочь, — на губах расползается удовлетворенная улыбка, как и всегда, когда я говорю про Маруську.

— Стоит любых лишений, — блондинчик кивает, и недовольно шарится по карманам. Ну ясно. Завязавший!

Я достаю и зажигалку.

— Антикварная? Серебро? — Эдуард удивленно косится на вещицу в моих руках. — А курите Винстон? Это же почти то же самое, что в лабутенах ходить работать на кассу в Пятерочку.

— У меня очень своеобразные фетиши, — я улыбаюсь и пожимаю плечами.

Можно подумать — это мои “лабутены”. Можно подумать, я не назло пользуюсь именно этой зажигалкой для таких паршивых сигарет. Не-е-ет, всякий раз чиркаю и думаю, что если бы кое-кто знал, насколько варварски я обращаюсь с этой цацкой — сдох бы на месте. Коллекционер же. Не зря я тогда сперла эту зажигалку. Именно эту, самую дорогую. Надеялась, что хотя бы ради этой ерунды он мне позвонит. Хотя бы позвонит. Плевать, что будет угрожать судом. Плевать на все… Я верила, что произойдет чудо… Я верила, что мы с ним встретимся и все починится, срастется, и то, что он сделал — вдруг окажется не его подставой. А слова его отца вдруг перестанут быть жгучей и неприятной истиной.

Не позвонил… А “лабутены” от него остались у меня. И не только они…

— И кто же вы, отважная фетишистка? — ухмыляется Эдуард.

— Японский переводчик, — брякаю я, потому что вредность мама зачем-то родила вперед меня, и представляться именно сейчас я не хочу. А вот повыпендриваться… Почему бы и нет? Сколько лет я занимаюсь языком? Это же чего-то да стоит! Ну, не визажными навыками ж хвастаться…

— Да ладно? — брови у Эдуарда взлетают куда-то к его мажорской челочке — к этим вот боковым прядям, и тут же босс Ветрова брякает практически без запинки: — Ana ta ha moto no bushi no meiyo no kodo o satoru nda koto ga ari masu ka?

“Может, вы и бусидо в оригинале читали?”

Глаза у моего собеседника сверкают, будто он приготовился разоблачить обманщицу.

Можно подумать, я на собеседовании, и меня тестируют, не наврала ли я в резюме…

