Я сплю среди бабочек - Евгения Бергер

Ага, свидание, держи карман шире — это неистовствует мой внутренний здравый смысл, но я спешу заглушить его голос. Молчи, низвергатель воздушных замков!..

Сегодня я увижу дом Юлиана Рупперта и плевать я хотела на все доводы рассудка.

До района, в котором обитает мой — возлюбленный? мой идол? моя любовь? — мой новый друг (ведь мы же обменялись телефонами!) я доезжаю на автобусе за минут двадцать, а вот отыскать нужную улицу удается далеко не сразу, даже несмотря на навигатор, с которым я, если честно, всегда не очень-то ладила. Так уж вышло…

Сам район между тем весь такой благопристойный, застроенный красивыми привлекающими взгляд особнячками в современном постмодернистском стиле, и людей на улицах почти не наблюдается… Темнеет. Мои осенние полусапожки на тончайшей подошве отсыревают и неприятно холодят онемевшие ноги. Если я в скором времени не отыщу дом под номером семьдесят шесть, то точно взвою… громно и протяжно, по-волчьи, и все равно, что обо мне могут подумать. Зато хоть дорогу укажут!

К счастью, выть не приходится: аккуратный беленький заборчик и дверь вишневого дерева заставляют меня расплыться в блаженной улыбке. Нашла!

Я робко толкаю калитку, прислушиваясь, словно мышь-полевка в ожидании хищника, готового на нее наброситься; нет, я, конечно, доверяю Юлиану (наверное), но как-то не хочется становиться жертвой жестокого розыгрыша или ошибки, когда он вдруг забыл предупредить меня о своем псе-убийце самой жуткой породы.

Тишина. Кажется, мелко сеющий дождь собирается перейти в первый в этом году снежок…

Я вставляю ключ в замочную скважину, радостно отметив его совместимость с механизмом замка, и распахиваю дверь… Рывком. Дом встречает меня темной прихожей, пахнувшей мне в лицо теплым, сухим воздухом с запахом какого-то чистящего средства…

И где же ребенок, за которым я должна присмотреть?

Сколько ему вообще лет?

Как долго он уже сидит здесь в одиночестве?

Все эти вопросы всю дорогу хороводом кружатся у меня в голове: сам Юлиан не удосужился ровным счетом ничего мне объяснить, а от всей этой круговерти вопросов толку, надо признаться, маловато.

Халло, — окликаю я полумрак прихожей, все еще не решаясь затворить дверь, — есть тут кто-нибудь?

Прямо фильм ужасов какой-то! Сейчас из темноты выскочит монстр и сожрет меня вместе с моими промокшими сапогами и красным носом. Бедняга, не думаю, что мой вкус ему очень понравится! Но так и быть, я прикрываю дверь и нащупываю выключатель.

Кто ты такая? — раздающийся из темноты голос заставляет меня подскачить на месте. Кажется, я даже вскрикиваю, а потом прижимаю руку к отчаянно заклокотавшему сердцу.

Я Шарлотта Мейсер, подруга Юлиана, — отвечаю я несмело, — он прислал меня присмотреть за своим братом.

Слышится тихий смешок, а потом комнату озаряет яркий электрический свет.

Так Юлиан прислал тебя за мной присмотреть? — любопытствует тот же голос. — Забавно. И где же он сам?

У него важный футбольный матч. Думаю, сейчас он на поле…

Ну да, ну да, этого стоило ожидать, — снова смешок откуда-то со стороны, и голос, отмечаю я мысленно, не совсем уж детский. Что происходит?

Я тебя не вижу. Где ты? — произношу я, разматывая свой бесконечный шарф, результат дедушкиного эксперимента со спицами. — Как-то неловко говорить в пустоту…

Я на кухне. Иди на мой голос…

И я иду… сначала пять шагов по коридору, а потом поворот направо и — вот она, современное чудо техники в бело-черном оформлении, а у стола мой голос, то бишь «младший братец» лет этак пятнадцати (совсем не ребенок!), но в инвалидном кресле.

Я остолбеневаю ровно на четверть секунды, а потом мой визави произносит:

— Александр Зельцер, но все зовут меня просто Алексом, так что и ты можешь не заморачиваться Александром… Это имя, если честно, меня и самого пугает: оно словно обязует меня пойти и завоевать полмира, а я, как видишь, особой подвижностью не отличаюсь, — и он, лихо крутанув колесо своей инвалидной коляски, подъезжает прямо ко мне. — Я рад, что ты не какая-нибудь там взломщица, иначе у меня закрылись нехорошие подозрения на этот счет: когда ты так опасливо толкнула нашу калитку, думал, придется бить тебя сковородкой и вызывать полицейский наряд. Я видел тебя в окно, — добавляет он в конце, протянув мне свою руку, и я в ступоре ее пожимаю, вернее это он жмет мою руку, а я тупо позволяю ему это делать. Кажется, меня накрыло волной его слов, как одеялом…

А ты хорошенькая, знаешь ли, — продолжает между тем этот невероятный парень, — и бить сковородкой первую же хорошенькую девушку, которая попала в этот дом за последнее время, было бы верхом неприличия, — он подмигивает мне. — Извини, если я тебя смущаю, но я, правда, не ожидал, что вместо смазливого личика своего брата увижу сегодня Шарлотту Мейсер (я правильно запомнил?), которая, кажется, совсем не меня ожидала увидеть и теперь стоит в полном раздрае, не зная чего же ей делать… Садись для начала.

Алекс пододвигает ко мне стул и слегка подталкивает меня к нему. Я сажусь.

Ты так и будешь молчать или, может, прервешь наконец мой затянувшийся монолог…

Ну я и говорю первое, что приходит мне в голову:

Не думаю, что ты очень-то нуждаешься в моем присмотре.

Брат моего друга снова начинает негромко посмеиваться.

В этом ты, конечно, права, Шарлотта Мейсер, плакать в одиночестве я не стану, но любому обществу буду рад, особенно такому приятному, как твое.

Уверен, что мое общество тебе так уж приятно? — интересуюсь я робко. Все-таки ситуация вышла странная: я собиралась присмотреть за ребенком, а тут подросток… инвалид… и я вся такая смущенная. Никогда не общалась с людьми-инвалидами: да, я их жалела и, да, спешила отвести взгляд, когда видела таких на улице, потому что считала, что своим нездоровым любопытством могу только оскорбить их.

Мне уж точно, можешь поверить, — его улыбка почти такой же ширины, как и мой дедушкин шарф, который я продолжаю теребить у себя на коленях. — А тебе?

Кажется, он прочитывает мои мысли, и от осознания этого мне становится нестерпимо жарко и я тяну за молнию куртки.

Я с радостью посижу здесь с тобой. Не уверена, что смогу сама найти дорогу до остановки… У вас здесь настоящий лабиринт.

У тебя нет машины?

Нет.

Тогда тебе по-любому придется дождаться Юлиана. Снимай куртку и, — он глядит на мои поджатые от холода ноги, — мокрые носки, я сейчас принесу тебе сухие. Включи чайник! Он справа от холодильника.

Голос Алекса раздается уже откуда-то издалека, и я не решаюсь воспротивиться его поиску сухих носок для меня. Ноги действительно жутко замерзли; я слезаю со стула и топаю искать чайник — кухня реально большая, наверное, примерно с половину нашей с дедушкой квартиры. Но я быстро справляюсь со своим заданием, наполнив чайник водой из-под крана…