Невеста для профессора - Юлия Оайдер

Что-то в голове щелкает и я перевожу свой испепеляющий, так мне кажется, взор на него. Это же он ее сюда привел, девушка просто жертва обстоятельств!

- Давай, давай! - размахивает руками Макс и понижает голос до громкого шепота, опасливо выглядывая в коридор. Наверняка брата высматривает, уверена что Эд не давал ему разрешения водить в наш дом девушек.

Полуголая леди открывает и закрывает рот, давясь своей яростью к этому мужчине. Хотя бы в этом мы с ней сейчас похожи.

На Максе наспех одетая мятая футболка, джинсы с расстегнутым ремнем и в целом весьма помятый вид. Ночью ему было весело, даже слишком.

- Шевели булками, Даша, блин! Я просил уйти. А когда я прошу уйти, то подразумеваю - насовсем, понимаешь?!

Смотрит своими обалдевшими гляделками на пассию, растерянно почесывая затылок, пока она стремительно приближается к нему.

- Я Лена, козлина! - обиженно фыркает эта “lady in red” и отвешивает ему звонкую пощечину.

Ох, у меня даже ладони зачесались, словно бы это не она, а я залепила по наглой физиономии. Кто-то скажет, что я предвзята по отношению к нему, но первое впечатление - оно такое...

Гордо задрав подбородок, девушка выходит и поднимается наверх. Надеюсь, что за вещами, а не поплакать в подушку.

Встречаюсь взглядом с его карими глазами, желая высказать все что накипело и что думаю непосредственно о нем и ситуации, вот только почему-то не могу подобрать слов. Не только цензурных, а вообще. И он ведь тоже, зараза, замолкает! Поджимаю губы, ощущая себя крайне некомфортно, а минутная тишина тянется и нещадно давит каменной глыбой.

До чего же взгляд у него неприятный, пронзительный, острый. Да-да, вот прямо как иголка. Заставляющий чувствовать себя препарированной бабочкой на куске пенопласта за стеклом.

- У тебя подгорает? - спрашивает Макс и я поражаюсь его проницательности.

Уже собираюсь ответить: “Не представляешь насколько”, но вдруг до моего носа доходит едкий запах перегоревшей фриттаты и недо-блинчиков.

- Черт! - кричу я и выключаю конфорку. - Черт, черт, черт!

Вот только это уже не спасет ни один из предоставленных этим утром завтраков. Подгорелую дрянь с обеих сковородок отправляю в мусорное ведро, а в груди щемит от обиды. Да не было такого ни разу, чтобы я и профукала еду на плите! Заливаю сковороду горячей водой и смотрю на то, как масло поднимается к поверхности тонкой блестящей пленкой. Это отчасти успокаивает, но не совсем.

- Не звони мне! - вздрагиваю, когда мимо кухни пробегает обиженная девушка и покидает наш дом с громким хлопком двери.

- И не собирался, - с усмешкой раздается за моей спиной. Вероятно Макс разместился за столом. Надеюсь ноги на него не закидывал.

Тянусь за щеткой, чтобы попытаться отмыть испорченные сковороды, но в последний момент одергиваю себя. С какой стати, а? С какой радости мне это отмывать?

- Майер, ты животное, - с тяжелым вздохом говорит брат, проходя на кухню. - Ненасытное, похотливое, грязное животное...

Тут же выпрямляюсь и едва сдерживаю улыбку, готовая слушать, как Эд будет отчитывать Макса за ужасное поведение в гостях. Была бы овчаркой - уши бы навострила, настолько интересно что скажет брат. Уж он то меня всегда защищал и отстаивал мою правоту в этом доме.

Сохраняя спокойный, непринужденный вид, достаю из холодильника йогурт, беру ложку и приземляюсь напротив мужчин. Занимаю место в первом ряду, так сказать. Но каково же мое удивление, когда эти двое начинают как ни в чем не бывало обсуждать какие документы, работу, планы на выходные…

Будь я чайником, уже бы свистела на весь дом, оповещая о своем внутреннем кипении. Эдгара ничего не удивило сегодняшним утром? Все в порядке вещей?

- А что, завтрака сегодня нет? - поднимает на меня ожидающий взгляд Эд.

- Да, кстати, жрать хочется, - кивает Максимилиан.

И это последняя капля.

Знаете что будет, если капнуть водой на металлический натрий? А будет бум! Большой бум!

Вскакиваю с места, задыхаюсь от возмущения и тыкаю пальцем в брата.

- Это все, что ты хочешь сказать? - Эд хмурит брови, словно не понимая что происходит. - Водить в наш дом самовольных девиц ты ему позволял? Это первое. Второе: посмотри, что она сделала с кухней! Да я за месяц так не испачкаю, как она за пару часов!

- Ия… Макс больше не будет никого сюда приводить. Серьезно, чувак, это перебор, - тот кивает, но как-то без особого энтузиазма. - А кухня... Ну это же не конец света, все отмоешь, - брат улыбается, в надежде что буря миновала. Возможно так и было бы, скажи он вместо "отмоешь" - "отмою" или "отмоет".

Наверное это чисто женская обида, глупая, может быть даже детская, но так относиться к себе и своему труду я не позволю. Мама бы тоже не позволила, у нее мы всегда ходили "по струнке" и подбирали каждую крошку от печенья, упавшую на пол. Подобные проявления папа до сих пор называет "приступами чистоплюйства".

Выхожу из-за стола и, глядя брату прямо в глаза, говорю четко и уверенно:

- Я ничего не буду мыть и убирать, потому что не моих рук это безобразие дело. Буду ночевать у подруги до выходных. Пары дней вам хватит, чтобы вернуть этому месту первозданный вид!

Сохраняя невозмутимое лицо, я покидаю кухню и чуть ли не бегом возвращаюсь в свою комнату. Захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, яростно кусая губы.

За что вселенная меня так наказывает? Почему моя размеренная и привычная жизнь должна измениться из-за какого-то университетского друга брата?! Что я сделала в этой жизни не так?

Беру телефон и набираю подруге Лике короткое сообщение:

«SOS. На два дня нужно убежище. Все расскажу, устанешь слушать.»

Ответа долго ждать не приходится. Спустя минуту всплывает веселый смайлик и короткое «жду». Спасибо друзьям за то, что они у меня есть.