Принц Николас - Эмма Чейз

Это было тогда.

Сейчас королевский офис – это то место, где делают это все, а тронный зал используют для экскурсий. И вчерашний трон – это сегодняшний рабочий стол. И сейчас я сижу напротив него. Он блестящий, из прочного красного дерева и невероятно большой.

Если бы моя бабушка была мужчиной, я бы предположил, что она кое-что компенсирует им.

Кристофер, личный секретарь королевы, предлагает мне чай, но я отказываюсь, махнув рукой. Он молод, около двадцати трех лет. Такой же высокий, как я, и привлекательный в стиле актеров боевиков. Он не страшный секретарь, но и не самый острый гвоздь в коробке. Я думаю, Королева держит его на побегушках, потому что ей нравится на него смотреть. Старая развратница. В своей голове я зову его Игорь, потому что если бы моя бабушка сказала ему ничего не есть, кроме мух до конца жизни, он бы просто спросил: «С крыльями или без?»

Наконец примыкающая к голубой гостиной дверь открывается, и Ее Величество королева Ленора стоит в дверном проеме.

Есть обезьяны в колумбийских тропических лесах, которые являются самыми восхитительными животными на свете. Их привлекательность заставляет сгореть от стыда пушистых хомячков и маленьких собачек на Pinterest. За исключением скрытых острых зубов и аппетита к человеческим глазным яблокам. Те, кто покупается на яркий внешний вид, обречены потерять их.

Моя бабушка во многом похожа на этих злобных маленьких обезьян.

Она выглядит как бабушка. Невысокая и маленькая, с мягкими пушистыми волосами, маленькими аккуратными руками, тонкими губами, которые могут смеяться над грязной шуткой, и мудрым лицом. Но ее глаза выдают правду.

Темно-серые глаза.

Тот взгляд, который заставит противоборствующую армию сбежать. Потому что это взгляд завоевателя… непобедимый.

– Николас.

Я поднимаюсь и кланяюсь.

– Бабушка.

– Оставь нас, – произносит она, проносясь мимо Кристофера и даже не смотря в его сторону.

Я сажусь после нее и перекладываю лодыжку на колено, небрежно скользя рукой по спинке стула.

– Я видела твое интервью, – начинает она. – Ты должен больше улыбаться. Ты должен выглядеть счастливым мальчиком.

– Я постараюсь запомнить, чтобы притворяться счастливым.

Она открывает центральный ящик своего стола, доставая клавиатуру. Бабушка справляется с ней намного лучше, чем вы можете подумать о людях ее возраста.

– Ты видел вчерашние заголовки?

– Нет.

Она поворачивает монитор ко мне. Затем быстро щелкает по одной новости за другой.

«ПРИНЦ ТУСИТ В ОСОБНЯКЕ «ПЛЕЙБОЙ»

«ГЕНРИ «РАЗБИВАТЕЛЬ СЕРДЕЦ»

«РЭНДИ КОРОЛЕВСКИЙ»

«ДИКИЙ, БОГАТЫЙ И МОКРЫЙ»

На последних снимках показан мой брат, ныряющий в бассейн голым, как младенец.

Я наклоняюсь вперед, щурясь.

– Генри будет в ужасе. Освещение жуткое, едва можно разглядеть его татуировку.

– Ты находишь это забавным? – произносит она, поджимая губы.

Скорее я нахожу это раздражающим. Генри незрелый, немотивируемый бездельник. Плывя по жизни, он летит в том направлении, куда дует ветер, как перышко по ветру.

– Ему двадцать четыре, он только что уволился со службы… – отвечаю я, пожимая плечами.

Обязательная военная служба. Любой житель Весско, мужчина, женщина или принц, должны отслужить два года.

– Его уволили несколько месяцев назад, – перебивает она меня. – И с тех пор он перебрал восемьдесят развратниц.

– Вы пытались позвонить ему на мобильный?

– Конечно, я пыталась, – заявляет она. – Он отвечает, изображает звук помех и врет, что не слышит меня. Потом говорит, что любит меня и кладет трубку.

Мои губы растягиваются в ухмылке. Этот трюк… это я научил его.

Глаза королевы потемнели, как приближающийся шторм.

– Он в Штатах, Лас-Вегасе. В скором времени собирается посетить Манхэттен. Я хочу, чтобы ты поехал и забрал его домой, Николас. Генри надо приструнить, и меня не волнует, если его нужно будет ударить и надеть ему на голову мешок.

Я посетил почти все большие города мира, и из всех я больше всего ненавижу Нью-Йорк.

– Мой график? – спрашиваю я.

– Был переделан. Находясь там, ты посетишь несколько мероприятий вместо меня. Я нужна здесь.

– Я предполагаю, что вы будете в Палате Общин? Заставите наконец этих засранцев работать?

– Я рада, что ты поднял этот вопрос, – бабушка скрещивает руки на груди. – Ты знаешь, что происходит с монархией без стабильной линии наследников, мой мальчик?

Я щурю глаза:

– Конечно, знаю. Я изучал историю в университете.

– Просвети меня.

Я пожимаю плечами. Она продолжает:

– Без четкой последовательности бесспорных наследников власть может быть захвачена. Начнутся распри. Возможна гражданская война между разными домами, которые увидят возможность заполучить трон.

Волосы на затылке встают дыбом. А мои ладони начинают потеть. Это то чувство, когда оказываешься на первом холме на американских горках. Тик, тик, тик…

– Что вы хотите этим сказать? Если Генри и я попадем в какую-нибудь катастрофу, всегда есть кузен Маркус.

– Кузен Маркус слабоумный. Он женат на слабоумной. А его дети дважды проклятые недоумки. Они никогда не будут править этой страной.

Она поправляет свое жемчужное ожерелье и вздергивает нос.

– В парламенте ходят разговоры об изменении церемониального суверенитета.

– Они всегда о чем-то говорят.

– Не сейчас, – резко обрывает она. – Это другое. Они держатся за торговое законодательство, безработица растет, зарплаты падают.

Она стучит по экрану.

– Эти заголовки не помогают. Людей больше волнует еда на столах, в то время как их принц прыгает из одного роскошного отеля в другой. Мы должны дать прессе какой-то позитивный репортаж. Мы должны дать людям праздник. И мы должны показать парламенту, что с нами лучше дружить, или мы будем контролировать их.

Я киваю, соглашаясь. Как глупый мотылек, хлопаю крыльями в сторону пламени.

– А как насчет Дня гордости? Мы могли бы открыть бальный зал для посетителей, устроить парад? – предлагаю я. – Люди любят такие вещи.

– Я думала о кое-чем… большем. О чем-то, что захватит внимание всего мира. Событие века, – произносит она, одновременно постукивая пальцами по подбородку.

Ее глаза блестят, как у палача перед тем, как опустить топор.

И топор опускается.

– Свадьба века.