Он – мой лёд - Татьяна Минаева

Бессонная ночь не прошла бесследно. Спать действительно хотелось так, что я бы многое отдала за несколько часов в тихом гостиничном номере. Болтаясь в небе над океаном, я сумела на пару часов задремать, но толку от этого не было никакого.

- Даже знать не хочу, что вы с Журавлёвой делали ночью, - отозвался разлёгшийся рядом в кресле Жаров, вяло покручивая в руках наушники от телефона.

- Да кто же тебе скажет, - язвительно отозвалась подруга, слегка скривив губы.

Паша смерил её как будто оценивающим взглядом и хмыкнул.

Недолго думая, Машка выхватила у него телефон. Вот только улизнуть ей не удалось – Жаров тут же перехватил её руку и рванул на себя.

Что и говорить, реакция у него всегда была отменная. Немного понаблюдав за их вознёй, я пошла в другой конец зала.

Как будто назло, над Москвой разразилась настоящая снежная буря. На табло то и дело появлялась информация о всё новых задерживающихся рейсах, наш среди которых исключением, увы, не стал. Буря… Вот и внутри у меня была как будто бы буря. Ожидание, волнение, усталость: всё смешалось в одно. Снежная буря, льдинки в синих глазах…

Тяжело вздохнув, я остановилась у кофейного аппарата и бегло прочитала примитивный список предлагаемых напитков, сама не зная, хочу ли я что-нибудь или нет.

Внезапно на плечо моё опустилась ладонь: широкая, тёплая, мужская.

Испуганно вздрогнув, я резко обернулась и, наткнувшись взглядом на Рудова, выдавила улыбку.

- Ром… это ты, – голос мой прозвучал как-то сипло, неуверенно.

- Оль, что с тобой? – Рудов пристально вглядывался в моё лицо.

Что выгляжу я погано, мне было известно: бледная, с залёгшими под глазами тенями. Чуть раньше, вытряхнув перед зеркалом в женском туалете дорожный набор косметики, я попыталась привести себя в порядок – бесполезно. Можно было списать всё на ночь, которую мы с Машкой так и провели на кухне, не ложась, на перелёт, вот только я знала – это тут ни при чём.

-  Ты вся как на иголках с тех пор, как мы вылетели из Америки, - продолжил он.

- Ничего, - ответила я честно. - Просто… волнуюсь.

- Ты должна собраться. Знаешь, сколько трудов мне стоило доказать Федерации, что ты перспективная спортсменка, что они должны дать тебе шанс?

Я молчала. Смотрела на Рудова, понимая его правоту. Конечно же, я должна собраться, должна, чёрт возьми, взять себя в руки! Должна! Потому что если уже сейчас я раздёрганная настолько, что вздрагиваю от каждого шороха, что будет дальше?!

- Тебе не хуже меня известно, что мать твоя добивалась обратного, - твёрдо говорил он, не жалея меня.

Он никогда меня не жалел. Порой я была ему за это благодарна, порой хотела, чтобы он замолчал. Вот только Рудов не молчал. Никогда. И сейчас тоже.

- Президент Федерации поверил мне, Оля, - слова зазвучали ещё твёрже. Взглядом он держал меня, и я знала – права отвернуться у меня нет. Потому что это будет проявлением слабости. А слабых Рудов не любил. - Поверил тебе. Ты не имеешь права отступить.

- Я все понимаю, - я действительно понимала. – Обещаю, что соберусь и не буду думать ни о чем постороннем.

- Вот и хорошо, – тренер удовлетворённо кивнул. Посмотрел на стоящий за моей спиной кофейный аппарат. Достав из кармана купюру, скормил ему и выбрал из списка латте.

Аппарат зашумел, Роман же не говорил больше ни слова. Просто стоял рядом и ждал. Только когда кофе был готов, он достал стаканчик и, подав мне, произнёс:

- Год назад ты пришла ко мне для того, чтобы я сделал из тебя нечто большее, чем ты была. Я сделал. Но именно сейчас твоё будущее зависит в большей степени от тебя самой.

- Я знаю, - сделала глоток.

На удивление, кофе оказался вполне приличным, к тому же, от стаканчика исходило тепло, согревающее пальцы. Роман взял его у меня, отпил и вернул обратно.

- Рад это слышать, - проговорил он и направился к вышедшему в зал сотруднику авиакомпании.

Посмотрев ему вслед, я обхватила стаканчик обеими руками. Да, теперь многое зависит от меня. Даже не так – теперь от меня зависит всё. От меня и от того, смогу ли я быть сильнее собственного прошлого.