Бандитский причал - Юлия Бузакина

— Поезжай, — поморщившись, махнул рукой водителю Михаил. Машина поехала быстрее.

Поворот в частный квартал, еще поворот.

Вот и старый дом.

Мрачный и темный трехэтажный особняк с широкой террасой стоял недалеко от реки, и с балкона можно было свободно любоваться ее мутными водами.

Когда-то на территории особняка неустанно трудился целый штат прислуги — садовники ухаживали за садом, горничные натирали до блеска дом, а повара были готовы подать самое изысканное блюдо гостям в любое время дня и ночи.

Теперь все это было в прошлом. После гибели семьи дом осиротел. Обыски жадных до наследства погибшей семьи полицейских не прошли даром — враги не щадили дорогостоящий интерьер.

Жизнь в изувеченном доме едва теплилась благодаря одному единственному человечку. Этот человечек отчаянно верил в невиновность Михаила и неустанно ждал его возвращения.

Почти достигшая совершеннолетия племянница Нина. Ее родные тоже погибли в тот страшный день. Нина осталась круглой сиротой.

Политические войны безжалостны к чувствам простых людей. Вот и старший брат Михаила погиб в подстроенной соратниками нынешнего мэра Елены Ховански автокатастрофе. Спустя месяц Воронов оказался в тюрьме, и только маленькую и хрупкую Нину пощадили. Видимо, не посчитали ее угрозой для нынешней правящей элиты.

У Нины остался только он — мрачный Михаил Воронов.

Водитель резко затормозил у высокого каменного забора.

— Ну, удачи, Михаил Глебович.

Михаил кивнул водителю и быстро покинул машину. Он торопился. Руки дрожали от волнения. Как же больно снова оказаться в том месте, где оживают воспоминания!

Во дворе цвели хризантемы. Те самые, которые так любила мать — белые и темно-красные. Они всегда распускались на ее день рождения. Вот и теперь торжественно благоухали вопреки всему случившемуся.

Всего пара мгновений — и на смену горечи пришла дикая, необузданная ярость.

Скоро он бросит дерзкий вызов мэру и ее приспешникам. Очень скоро специально обученные люди из элитного охранного агентства «Молот», принадлежащего его покойному брату и отцу, начнут зачистку.

В городе не останется ни одного врага мрачного Ворона. Соратники мэра будут бояться высунуться из своих домов даже днем. Надо только добраться до наследства. А оно близко. Очень близко.

— Миша! — раздался девичий возглас откуда-то сверху, и он поднял голову.

Горько сжалось сердце. Защипало в глазах.

С балкона второго этажа на него смотрела племянница. Длинные черные волосы были сплетены в тугую косу, просторное домашнее платье укрывало от посторонних глаз хрупкую фигурку и босые ступни, а карие, как у Ворона, глаза горели радостью.

Мелькнула фигурка в стеклянных дверях, и не успел он подняться на порог, как Нина вылетела из дома и повисла на его крепкой шее.

— Ты вернулся! Как же я рада тебя видеть, Миша! — шептала она, а в глазах блестели слезы.

— Вернулся, Нина, — закивал головой он, изо всех сил стараясь сдержать эмоции. — Давай в дом, а то ты босая совсем. Простынешь.

— Да я от радости даже обуться забыла, Миша! Мне когда вчера Артур Дмитриевич позвонил, и сказал, что они добились твоего досрочного освобождения, я будто с ума сошла! Я ведь уже не чаяла тебя живым увидеть…

— Брось, я же заговоренный, — хрипло усмехнулся он. — Меня ни одна зараза не возьмет. Бабки при рождении что-то надо мной шептали, мать рассказывала.

— Ну, идем в дом! Я еды наготовила, есть не переесть!

Нина улыбнулась — задорно, по-детски и смешно, вприпрыжку засеменила босыми ногами по ледяному асфальту к дому.

Михаил двинулся за ней следом.

Она действительно наготовила вкусностей на целую армию — и пирог с яблоками, и жаркое, и даже густой, наваристый суп «Харчо», который так любил ее дядя.

Михаил вымыл руки и набросился на еду, как зверь.

Нина сидела рядом. Подперев щеку, с улыбкой наблюдала, как уплетает ее блюда любимый родственник.

После ужина она осталась убирать посуду, а Михаил поднялся на второй этаж, в рабочий кабинет отца.

Знакомый запах добротной кожаной мебели, полный бар. Рука сама собой потянулась к початой бутылке дорогого французского коньяка. Потекла терпкая жидкость в бокал на короткой ножке.

— Покойтесь с миром, — глухо произнес оставшийся в живых наследник и опрокинул в себя содержимое бокала.

Открыл сейф и достал ключ.

Преданный всеми, понуро опустил мощные плечи и медленно вышел из кабинета. Было невыносимо оказаться снова в том месте, где еще недавно все были живы.

Спустился по темной лестнице в каменный подвал. Зажег едва освещающий подземелье свет и двинулся вперед. Враги убили его семью, но им так и не удалось добраться до самого главного. Не нашли то, что искали. Не помогли обыски. Хоть и допрашивали Михаила много раз, не раскололся даже под пытками, не выдал тайник. Слишком велика была жажда мщения, сильнее боли.

Остановился у сырой каменной стены. Стукнул два раза мощной ладонью по одному из камней, и тот легко отодвинулся. Показался встроенный в стену сейф.

Он вставил ключ и повернул два раза. Набрал нужный шифр.

Замок поддался, и скоро дверца распахнулась. Сейф был доверху забит толстыми пачками стодолларовых купюр. В самом углу, там, куда было добраться сложнее всего, хранился черный мешочек. В нем было побольше средств, чем в тугих пачках. Там хранились алмазы.

Денег, которые Ворон унаследовал от отца, хватит, чтобы купить всю городскую администрацию с потрохами. Само собой, городская знать, вышколенная пендитной Еленой Ховански, будет воротить нос от вернувшегося в город Ворона. Но он заставит их улыбаться. Элитное подразделение «Молот», оставшееся после смерти старшего брата, поставит на колени городок в два счета. Охранное агентство ждало возвращения хозяина, и теперь верные бойцы готовы служить новому боссу.

— Что ж, кажется, игра началась, — потирая густую бороду, задумчиво посмотрел на пачки денег наследник.

Ему некуда торопиться. Завтра он полетит в Москву, там его давно ждет близкий друг семьи и очень большой человек Олег Дучидзе. Им есть, о чем поговорить.