Заноза в сердце - Екатерина Мордвинцева

После слов Влада в аудитории наступила полная тишина. Все студенты явно не ожидали такого поворота событий.

– А вы точно уверены, что она преподаватель? – откуда-то с последней парты выкрикнул парень. – Да она на вид одного с нами возраста.

– Уверен, Петров, уверен. Екатерина Викторовна является нашей с Константином Александровичем бывшей одногруппницей.

– Одногруппницей?! – вновь подал голос парень.

– Именно. Так что не советую ее обижать, – грозно взглянул на студентов Павлов.

На его замечание я лишь многозначительно хмыкнула.

– Да мы и не думали, – ответил все тот же парень, но по его голосу сразу становилось понятно, что легко мне здесь точно не будет.

– Спасибо вам, Владислав Леонидович, – решила вступить я в разговор. – Но думаю, что дальше я справлюсь самостоятельно, – проговорила я, многозначительно показав взглядом на дверь.

Влад с Костей сразу же правильно распознав мой посыл, удалились, оставляя меня один на один со студентами.

– Ну что, группа, мое имя вы уже знаете. С вами я познакомлюсь по ходу занятий. Сразу хочу предупредить вас: можете меня ненавидеть, возможно я буду бесить вас – мне все равно! Только срывать мне лекции я не позволю. И самое главное: у меня есть одна очень паршивая, как считают мои друзья, черта характера, – я отношусь к людям так же, как они относятся ко мне. Будете срывать мне лекции – я буду валить вас на экзамене. Так что прежде чем что-то делать лишний раз подумайте. Надеюсь, это всем понятно?

– Да, – раздался нестройный хор голосов.

– Вот и замечательно. Тогда начинаем нашу лекцию. И тема сегодняшнего занятия…

* * *

Всю лекцию я не отрываясь смотрел на Сизову. Интересно, сколько же ей лет? Если учесть, что она училась вместе с ректором, то ей примерно 26-27. Но выглядит она намного моложе. Хотя сейчас определит возраст девушки из-за всех косметологических ухищрений очень сложно. Глядя на Катю, я бы вообще предположил, что ей лет двадцать. Молочно-белая кожа даже издалека смотрелась очень нежной и гладкой. Длинные волосы лоснились и переливались в лучах утреннего солнца. Она вся походила на тоненькую статуэтку, сделанную из хрупкого фарфора. Ни одной морщинки, ни кругов под глазами. Она просто образец молодости и свежести.

Я поймал себя на мысли, что вот уже минут пятнадцать не отрываюсь от нимфы, разглядывая ее прелестные изгибы стройного тела. Мне до зуда на кончиках пальцев хотелось прикоснуться к ней, прижать к себе, зарыться в копну ее длинных волос, вдыхая пьянящий голову аромат цветов.

Катя что-то увлеченно рассказывала, облокотившись бедром о краешек преподавательского стола. Студенты, явно проникшись ее пламенной речью, усердно записывали что-то в свои тетради, задавали вопросы и явно изображали бурную деятельность. И лишь один я, похоже, пропустил все мимо ушей, но мне было все равно.

– Ты чего не пишешь? – поинтересовался Юрок, пихая меня локтем в бок.

– Потом, – лишь отмахнулся я от друга, продолжая смотреть на Сизову, не отрываясь.

– Да я смотрю, у нас кто-то поплыл?! – не унимался друг.

– Пошел ты! – беззлобно ответил ему, продолжая изучать объект предстоящей охоты.

.