Осман. Его маленькая слабость - Мари Арно

Денег, оставшихся от отца, катастрофически не хватает. Содержать нас некому, раньше, хотя бы папа поддерживал, а теперь он…

Не хочу думать об этом, только не сегодня, когда я впервые увидела свет в конце тоннеля.

Да, кто бы мог подумать, что он появится сразу после звонка с предложением о работе в одной частной школе.

Малышка засыпает под мерное покачивание люльки, и я спокойно прохожусь по нужным мне отделам.

Директриса ясно дала понять, что дресс-код у них очень строгий, поэтому я сразу отметаю предложения продавщиц померить «во-о-он ту зеленую блузку, которая очень подойдет вашим волосам».

Подумаешь, рыжая! Мало ли, что мне подходит.

Шопинг выходит очень выгодным и быстрым. Осталось только брючки теплые присмотреть и можно смело ехать домой.

Спящую в люльке Карину пристраиваю в примерочной на пуфике, а сама в быстром темпе примеряю все, что успела схватить по пути.

— Блин, надо было поменьше взять!

Оглядываю себя со всех сторон, понимая, что недооценила свою послеродовую форму и промахнулась с размером.

Животика как не бывало, фигура чуть округлились, но не критично, наоборот, ушла угловатость, стала, что называется, повкуснее.

Я еще очень даже ничего, правда, сейчас последнее, о чем я думаю, это о мужском внимании.

Хотя когда-то я буквально купалась в любви и сгорала в огне страсти!

Сейчас это кажется сном, иллюзией, кадрами из давно забытого фильма. Меня вновь накрывает, но я не даю себе расслабляться.

Нельзя, Поль, позади Москва!

А точнее, Каришка!

И Васька, моя родная сестренка, которая теперь на мне!

И вообще… надо в темпе мерить брюки и бежать домой.

Бросаю взгляд на Карину. Спит, моя красавица, утомилась от беготни.

Я и сама бы рада сейчас оказаться дома и лечь рядом с ней, забыться самым сладким сном на свете, но…

Нет, ну морозить пятую точку, расхаживая в платьях и юбочках, тоже не дело! Цистит, все дела. Оно нам надо?

Нет, конечно! Только этого не хватало.

Поэтому решаю «метнуться кабанчиком» до торгового зала. Выхожу из примерочной, плотно закрыв шторку, и бегу за нужным размером.

Может быть, еще и в детский отдел заглянем. Не смогу ведь мимо пройти, не прикупив своей зайке какую-нибудь одежку и игрушку-развивашку.

Радуясь тому, что день выдался очень продуктивным и удачным, отодвигаю шторку, да так и замираю на пороге кабинки.

Потому что… моей крошки, Карины, там нет.

И дальше все как в тумане.

Всхлипываю, держа в руках злосчастную бумажку с именем того, кого хотела бы забыть навсегда.

Я все больше уверена в том, что это мог сделать только ОН.

Осман пойдет на все, чтобы получить свое…

* * *

На что готова мать ради своего ребенка?

Да на все она готова! Даже на самые крайние меры!

Может быть, поэтому я врываюсь в переговорную Махдаева, не обращая внимания на попытки охранников остановить меня?

Девушка, туда нельзя!..

Нельзя, как же! Воровать детей тоже нельзя, однако вашего босса это не остановило!

Во мне столько злости и энергии, что я успеваю прошмыгнуть в приоткрытую дверь, а там…

Большие дяди делают бизнес. И он, конечно, тоже среди них.

— Огонёк? Что ты тут делаешь?

Огонёк, серьезно, Осман? Ты все еще называешь меня так, после всего, что сделал мне?

Не прощу никогда! А после того, как ты сегодня заставил меня пережить самые худшие часы в моей жизни, как растоптал меня, сравнял с землей вдвойне ненавижу!

— Ты украл ее! Зачем ты это сделал?!

У меня даже слез не осталось, одна злость.

Махдаев стоит, делая вид, будто крайне удивлен. Но с каждым моим словом его лицо ужесточается. Хмурится, недоволен.

Не обращая внимания на взгляды больших боссов, бросаюсь на Махдаева с кулаками:

— Я знаю, что это ты украл! Бессовестный, бессердечный!

Нас отделяет какой-то один шаг, как вдруг меня грубо хватают за локти и тянут назад. Два бугая-охранника, две шавки Османа волокут меня за собой на выход.

— Отпустите меня!!! — ору так, словно меня режут наживую. — Не смейте! Отпустите!

Трус, натравил на меня этих амбалов, даже не может сам разобраться.

Брыкаюсь, пинаюсь, кусаюсь, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но не тут-то было.

Сил все меньше, но тут из переговорной выходит ОН, и я снова готова убивать!

Дима, продолжи за меня, тут форс-мажор, — бросает Осман своему помощнику, трущемуся в дверях.

Форс-мажор? Вот я кто теперь, да?

— Отпустите меня! — вновь ору на охранников, но те стоят так, словно приросли к земле.

Осман жестом приказывает им делать то, что я говорю, а мне только это и нужно.

Вновь срываюсь с места и бегу к нему, собираясь залепить пощёчину, но он ловко перехватывает мои запястья и встряхивает.

— Где она?! Отвечай!

— Успокойся.

— Это ты подстроил!

Осман ничего не говорит в ответ, только тащит меня в сторону своей приемной, все еще грубо стискивая мои руки.

— Осман Дамирович… — молоденькая секретарша подскакивает с места, когда мы с ним врываемся в приемную.

— Тамара, никого не впускать, я занят. Сам выйду, когда закончим, — бросает на меня быстрый взгляд, полный ярости.

Злишься, значит? Помешала тебе бабло рубить и налаживать свои деловые отношения?

Ну погоди, Махдаев, я тебе еще не такое устрою!

— Но у вас там…

— Никаких «но», Тома, выполняй то, о чем прошу.

Секретарь хочет сказать ему что-то еще, но Осман ее не слушает, только открывает дверь кабинета и толкает меня внутрь.

— Какого черта?! — поворачивается ко мне, дыша ненавистью. — Что ты тут устроила?

— Это ты мне скажи, какого черта?! Зачем ты отнял у меня дочь?!

— У тебя есть дочь?

— Не делай вид, будто ничего не знаешь! — восклицаю я гневно, не веря ни единому его слову.

Конечно же, он все знает! Только прикидывается, чтобы выиграть время или… Я не знаю, чтобы унизить меня еще больше!

Хочет, чтобы я на коленях ползала перед ним, умоляя вернуть мою малышку.

Я открываю рот, собираясь высказать все это Осману вслух, но…

В этот самый момент в кабинете раздается плач ребенка, который я ни с чьим другим не перепутаю, и мы с Махдаевым замираем, глядя друг на друга.

Глава 2

— Маленькая моя, родная, доченька моя! Солнышко, звездочка моя!

Беру Каришку на