Изумрудная песнь - Олеся Рияко

и скромным платьем из зеленого льна, женщина казалась изможденной лишениями и временем, хотя если верить слухам была всего-то на десяток Фелиамэлей старше девиц явившихся к ней среди ночи. Ее длинные темные волосы опадали на плечи и лицо толстыми свалявшимися колтунами и только ярко-голубые глаза все еще демонстрировали внутреннюю силу прорицательницы.

– Какого хоть цвета ваш шелк? – с издевкой спросила она. – Пойдет ли цвету моей кожи, подчеркнет ли оттенок волос?

Эрисин открыла было рот, но так и захлопнула его в молчании. Что она могла сказать ей на это? Извиниться за свою глупость? Посочувствовать? Вряд ли то или другое было здесь уместно.

– Что ж, давайте сюда что вы там принесли. – Сказала и как-то по-хищнически проворно подскочила к девушке и вырвав у нее из побелевших рук узелок, вернулась к своему костру. – Ммм… вкусный сыр… уже и забыла каково на вкус что-то кроме мха и рыбы!

Эрисин и Нерандиль нервно переглянулись. Пожалуй, даже слыша о сумасшедшей адане всякие небылицы, они не были готовы к встрече с женщиной настолько одичавшей.

– Госпожа прорицательница, – решилась прервать ее трапезу Нера, – мы пришли к вам…

– Э как, госпожа-а… – протянула та и, нехотя развернувшись, к гостям уселась спиной к костру, вытянув вперед грязные ноги с черными отросшими ногтями, – уж скоро семь сезонов прошло, как никто не звал меня госпожой. Последним был плюгавый эльфишка, но и тот растерял всю вежливость, когда я вытянула на свет Лантишан всю его поганую суть.

Сказала и, скривившись, смачно сплюнула в сторону, а после сладко щурясь громко отхлебнула вина из бурдюка, который Эрисин стащила у своего отца.

– Хорошее вино… а эльфы мне все чаще попадаются с гнильцой.

– Но постойте-ка, вы же и сама… – не удержалась Нера.

– Что? Тяжело испытывать привязанность к тем, кто в начале волком смотрел на тебя за то что кровь нечиста, а потом гнал палками чуть ли не через все Чернолесье, за то что смела правду сказать от которой глаза колет.

– Какую?

Услышав этот вопрос от Эрисин прорицательница даже подавилась, а потом рассмеялась своим страшным хриплым, кашляющим смехом.

– Какую? Ха-ха-ха! Какую! И ты еще спрашиваешь! – Тяжело кряхтя женщина поднялась на негнущихся ногах и гордо выпрямившись произнесла с явным наслаждением, – Такую, за которую любому эльфу уши укоротят, а грязнокровке вроде меня на всю жизнь запретят являться соплеменникам. Горькую, страшную, но от того не менее неотвратимую. Грядет день, когда от эльфийского рода остануться жалкие ошметки и даже красавец Алдуин перестанет кипеть прежней жизнью. Весь Эвенор наводнят те, кто во всем слабее нас, но куда достойнее этих земель чем любой из детей Лантишан. Другие боги придут в Эвенор и совсем другие короли будут править тут от сих и до скончания веков. Вот что я сказала Эвандоэле, и вот за что была отправлена в вечное изгнание.

Тишина воцарилась в пещере и только треск поленьев в костре, да тихий шепот ветра в кронах деревьев снаружи наполняли ее.

– Кьхе-кьхе, – вдруг прервала ее Эрисин, – это все понятно. Мы уже слышали об этом вашем предсказании, но ведь все случится еще нескоро, так?

Лицо прорицательницы вытянулось в удивлении. Та недовольно поморщилась, а после широко улыбнулась продемонстрировав ряд темных зубов.

– Твоя правда. Уж не волнуйся, на своем веку тебе этого не застать, красавица.

– Ну вот и славно! – обрадовалась девушка, – А мы пришли узнать, не соблаговолите ли вы…

– Тпруу! – Крикнула ей женщина словно лошади и тут же рассмеялась своей неказистой шутке. – Раз ты своими ногами сюда пришла, то уж всяко знаешь к кому. Хотя, чего уж там, мне и без моего дара прекрасно видно зачем двум молодым эльфийкам видеться среди ночи с такой грудой ветоши, как я. Что, нетерпится суженным в глаза заглянуть, а? – рассмеялась она, игриво подмигнув.

– Если вы считаете что мы тут для вашего увеселения, то приятного изгнания. Извините, что потревожили ваш вечный покой! – Перекрикивая смех прорицательницы обратилась к ней Нера и, взяв подругу под руку, потащила ее к выходу из пещеры, гневно шепча на ухо: – Я же говорила тебе, что лучше самим руны бросить, чем с этой сумасшедшей встречи искать!

– Постойте! – крикнула им вдогонку женщина и в голосе ее будто бы послышалась мольба, – Не уходите так быстро… я может была с вами слишком уж груба. Но это только потому что мне так редко встречается чья-то доброта, что я отвыкла от нее.

Эльфийки переглянулись и обернулись к ней, женщина подошла к ним ближе и стояла заламывая руки и переступая с ноги на ногу. В изможденных чертах ее лица и правда читалось сожаление и даже страх. Того что незванные гости действительно возьмут и покинут ее так скоро.

– Ты, – обрадовалась их задержке женщина и спешно подошла к Эрисин. Та, испугавшись такой прыти от безумной аданы даже руку одернула, но затем нерешительно протянула ее ей обратно. Взяв ладонь эльфийки в свою грязную паучью лапу с длинными черными ногтями, она невесомо провела заскорузлыми пальцами по нежной жемчужной коже и перевернула руку девушки ладонью вверх. – Ммм…

– Что? – не на шутку испугалась Эрисин.

– Милая девочка… эхх-э…

– Ну не молчите же! – начала выходить из себя Нерандиль, решив что прорицательница не наглумилась над ними вдоволь и вернула их только для того чтобы ранить еще больнее.

– Тссс! О тебе, дерзкая девчонка, позже скажу. А сейчас о подруге твоей будет моя речь.

Сказав это, она вдруг встрепенулась и откинула голову назад. Глаза прорицательницы закатились, явив молочно белые белки, а сама она затряслась и страшно раззявила рот, захрипев, словно от нарастающего удушья. Эрисин испуганно оглянулась на подругу, но своей руки не одернула. Видно получить предсказание ей хотелось куда больше чем сбежать отсюда обратно, к родному дому да в теплую постель.

– Милая девочка… дочка винодела и пряхи. Всегда сыта и обласкана, красивые платьица, нежные шелка, ласкающие стройный стан… вижу о ком поет твое сердце, о молодом светловолосом охотнике, да… Он ли, или не он? Хм… хм… Вижу, как лежите вы вместе на толстой подушке из желтых листьев…

– Ой! – радостно воскликнула Эрисин, совершенно позабыв о страхе и тревоге, – Это он, это Бермендиль, Нера, ты слышишь! Он мой ишааль!

– … и ты обнимаешь его холодную руку, а одежды на вас краснее закатных облаков.

– Это… это что-то значит? – спросила она озадаченно.

– Значит, да. – Уклончиво ответила прорицательница и выпустив ее руку, пошатнулась, но тут же отмахнулась от плеча, поставленного Нерой. Взгляд ее снова стал прежним, пронзительно голубым.