(Не) твоя жена - Наталья Евгеньевна Шагаева

Кивает, шмыгая носом. Отпускаю ее, беру со стола салфетку, вытирая руку от слез Инги.

— Тимур!

Охранник вновь проходит в зал. Инга поднимается и покорно идет за ним. Не следовало давать ей шансов, а сейчас же вышвырнуть из моего окружения. Но… Инга, по большей части, покорна, преданна, покладиста и весьма одарена в постели. Меня все устраивало до этого дня. Не люблю менять женщин. Моя постель – не помойка, кого попало я туда не пускаю. А Инга чиста, до меня у нее никого не было. Я воспитывал ее под себя. Плохо, видимо, воспитывал. Что-то упустил.

Снимаю запонки, со звоном кидая их на стол, закатываю рукава рубашки, расстегиваю пару верхних пуговиц, плескаю себе еще виски, закидывая больше льда.

— Добрый вечер, — ко мне в чилаут проходит Леван. Моя правая рука, мой друг и, наверное, единственный человек, которому я доверяю. Нет, абсолютного доверия у меня нет ни к кому, даже к себе. Но Леван знает немного больше, чем остальные. Пока он никогда меня не подводил.

Киваю, наполняя его бокал виски, он сам закидывает в свой стакан лед и садится в кресло рядом со мной.

— А куда убежала Инга?

— Домой.

— Наказал ее? — играет бровями. Неопределённо кручу рукой в воздухе.

— Скорее, провел воспитательную беседу.

Наказание ее ждет позже.

Леван смеется.

— Жестко ты с ней. Женщин надо любить.

— Женщин надо держать на коротком поводке, иначе они садятся на шею.

В комнату входит кальянщик, предлагая нам попробовать табак. Затягиваюсь первый, киваю, оставляя кальян.

— И девочек позови! — кидаю парню вслед.

— О, девочки – это другое дело, — Леван съезжает в кресле, расставляя ноги и готовясь лицезреть шоу. — Когда свадьба? — интересуется друг.

— Скоро, с датой еще не определились. На знакомстве решим.

— Ну, и как малышка Алимова?

— Не знаю, не видел.

Леван давится виски.

— Мне все равно, что она из себя представляет, я женюсь не на ней, а на активах ее отца. А они – очень привлекательный кусок.

— То есть у тебя своя выгода, у него – своя, а малышка у нас – разменная монета?

— В большом бизнесе всегда приходится чем-то жертвовать, — ухмыляюсь.

— Интересно, чем жертвуешь ты?

— Фамилией, паспорт испачкаю и статус холостяка потеряю, — тоже смеюсь.

— Какие жертвы, Эмин. А если серьезно… — Леван зависает, когда в комнату входят две девки в прозрачных костюмах. Черная, обтягивающая их тела сетка совершенно ничего не скрывает. Брюнетка и блондинка, агрессивные, на лицах кошачий раскрас.

— Оу, оу, девочки полегче! Меня сносит от вашей сексуальности.

Девки усмехаются, начиная представление, извиваются под музыку, трутся друг о друга, ласкаются, то нежно, то агрессивно, жёстко хватая друг друга за волосы.

— Оу, ты знаешь толк в заведениях, — Леван чокается своим бокалом с моим. — Похоже, я здесь сегодня задержусь.

— В мирамистине потом искупайся, — брезгливо морщусь я. Нет, эти шлюшки, определённо, заводят. Но только визуально, в качестве прелюдий. Трахать я бы их не стал – не люблю грязных женщин.

— Так, на чем я остановился? — разворачивается ко мне Леван. — Если серьезно, ты уверен, что почти прогоревший бизнес Алиева тебе нужен? Мне кажется, больше геморроя, чем выгоды.

— Неправильно тебе кажется. Завтра поговорим, я покажу тебе весь расклад. Я, как его зять, заберу все и стану монополистом в этом городе. Мелкие компании сами сольются.

Вот что приносит мне истинное удовольствие – вкус больших денег и власти в своей сфере. Если мне для этого нужно жениться, я женюсь. Тем более для статуса и успокоения души матери мне сейчас нужна семья. Выгодные браки свершаются не на небесах.

Глава 3

Алина

— Это тебе, — Дима ставит передо мной большую чашку кофе с зефирками. — Как ты любишь, — добавляет он. Пытаюсь улыбнуться, обхватывая напиток ладонями. По ощущениям, не холодно, но я вся ледяная. — Лин, ты заболела, что ли? — парень пытается поймать мой взгляд, а я не решаюсь посмотреть ему в глаза. В голове не укладывается, как рассказать о том, что меня хотят отдать замуж. Я ни в чем не виновата, но мне стыдно. Стыдно за родителей и ситуацию в целом.

— Нет. Но…

Ну вот как ему сказать? Даже в мыслях это звучит, как бред.

— Тебя кто-то обидел? — уже серьезно спрашивает Димка. — Кто?! — настойчиво спрашивает он.

Дима всегда меня защищает. Я за ним, как за каменной стеной. Он даже к моему преподавателю экономики ходил договариваться о пересдаче. Он настоящий мужчина, но, к сожалению, для родителей это не аргумент. Потому что у него нет денег. Они решили, что люди среднего достатка – отбросы. И за это мне тоже стыдно. Странная градация и разделение сословий.

«Богатство человека не в деньгах, а в душе», — так говорил мой отец. И все это было лицемерием. Мне так больно разочаровываться в родителях. Я их любила, считала почти святыми и никогда не хотела их подвести.

Дима очень богат. Он прекрасный парень, настоящий мужчина. Красивый, сильный, умный, благородный, честный. Он сам поступил в университет, учится на бюджете и идет на красный диплом, занимается борьбой, принося нашему университету первые места, и еще успевает подрабатывать барменом в ночную смену в одном из клубов. Разве это не богатство?

—