Поп Рок - Чарити Феррелл

Я не виню его за то, что он не воспринимает меня всерьез. Я не похожа на уважаемого ассистента, у которого всё схвачено. Мне всего двадцать три. Из-за светлых волос люди стереотипно считают меня легкомысленной, что не так. Да и розовые пряди в этом никак не помогают. Моё лицо ещё похоже на детское: пухлые щеки с ямочками, как у малышей с капустной грядки.

— У тебя интервью через сорок пять минут, — напоминаю я, посмотрев на часы. — Мы потратили минут пятнадцать, чтобы всех выпроводить, а до станции минимум тридцать минут езды, и это при условии отсутствия пробок. Почему вместо организации вечеринки ты не начал собираться?

Он делает большой глоток, прежде чем ответить:

— Я не иду.

— Ты отменил встречу?  — Он качает головой.  — Тогда идёшь. Оставь выпивку, сходи почистить зубы и накинь на себя что-нибудь.

— Ненавижу интервью, особенно в последнее время. Меня спрашивают одну и ту же херню. Кому я присунул член? Всё серьезно? Меня действительно арестовали? — Он взмахивает рукой в воздухе. — И прочее дерьмо по списку. Нет уж, спасибо

Именно это ему и предстоит, он не ошибается, но это не служит оправданием, чтобы там не появляться.

— Ты идёшь. Конец дискуссии.

Он поднимает свой стакан.

— Я пьяный, солнышко, и поверь мне, я не особо профессионален под действием алкоголя. Уверен, ты об этом наслышана.

— Так-то я вообще не считаю тебя профессионалом, —  бормочу себе под нос. — Отец хотя бы знал, что не стоит пропускать важные мероприятия, которые рекламируют его музыку и продвигают карьеру.

— Что? Я не расслышал, что?

Он точно меня слышал.

Я качаю головой.

— У нас нет на это времени. Ты не пьян. Отмена интервью в последний момент вызовет ужасный скандал, особенно если это интервью с одной из самых популярных радиостанций в стране. Если ты их продинамишь, они разорвут тебя на куски и откажутся ставить твои песни.

К моему удивлению, он опускает стакан и, ворча, возвращается обратно к дивану. Там он хватает рубашку со спинки дивана и надевает её.

— Это всё, что ты от меня добьёшься. Смирись или проваливай.

Сейчас я приму что угодно. Он может появиться в костюме курицы или стрингах со стразами, мне всё равно. Я встаю, хватаю жевательную резинку из кошелька и бросаю ему.

— Где ключи? Я за рулём.

Он смотрит на меня так, будто я сказала, что собираюсь его кастрировать.

— Никогда, чёрт возьми, ты не сядешь за руль моей машины. Поедем на твоей.

— У меня нет автомобиля.

Он показывает на мой кошелёк.

— Там у тебя пару тысяч баксов, а машины нет? — И снова смотрит на меня этим напряжённым, пристальным, странным взглядом. — Ты проститутка? — Улыбка появляется на его губах. — Не удивительно, что ты знакома с Томасом. Этот ходок обожает платить шлюхам, а затем пытаться сделать из них порядочных домохозяек.

— Я не проститутка и никогда ею не была, — огрызаюсь я. Руки так и чешутся его треснуть. — Томас — друг моего отца, а не мой чёртов папик. Я бы с радостью осталась здесь поболтать о том, как я не раздвигала ноги за сумочку или тачку, но нас кое-где ждут. —  Я протягиваю руку. — Ключи.

— Ты точно умеешь водить?

— Разумеется.

Я следую за ним в кабинет, где он открывает шкаф, нажимает несколько цифр, как я понимаю, на сейфе, и вытаскивает связку ключей. После захлопывает дверцу и протягивает ладонь с брелоком, но затем внезапно одёргивает её.

— Лжёшь? — спрашивает он.

— Нет. Теперь отдай мне эти долбанные ключи.

Я толкаю его, когда он поднимает связку в воздух.

— Если что-нибудь случится с моей малышкой, тебе конец.

Выхватываю ключи из его пальцев, прежде чем он успевает меня остановить. Что не так с мужчинами, которые относятся к машинам, как к собственным детям?

Мы покидаем его кабинет и идём в гараж с множеством автомобилей.

— Давай возьмем вон ту? — предлагаю я, указывая на ярко-зеленую «Ламборгини». Эта модель поновее той, на которой меня учил ездить отец. Я даже сдавала экзамен на права на такой.

— Чёрта с два. Мы берём «Порше».

Я пожимаю плечами: мне идеально подходит и такой вариант.

Нокс открывает дверь чёрного «Порше Кайман» и усаживается на пассажирское сидение. Проскользнув на место водителя и запустив двигатель, я вдыхаю запах кожи и корицы. Вбиваю адрес радиостанции в GPS и выезжаю задним ходом из гаража, чем, могу сказать, удивляю Нокса, но он помалкивает. Даже не знаю, почему ожидала одобрительного похлопывания по спине или чего-нибудь подобного.

Единственная эмоция, которую этот парень способен демонстрировать, —  высокомерие.

Поездка проходит в тишине. Я слежу за дорогой, он же сидит полностью в своём телефоне.

Следуя указаниям GPS, выезжаю на автостраду.

— Господи! — неожиданно вскрикивает он, отчего я судорожно вцепляюсь в руль. —  Думаю, если мы туда и доберёмся, то только в мешке для трупов. — Он протягивает ремень безопасности через себя и пристёгивается. — У тебя вообще есть водительские права? Или поэтому у тебя и нет автомобиля? Его отобрали, потому что ты водишь как ненормальная?

— Нормально я вожу, — спорю я, перестраиваясь на другую полосу. Машина позади нас сигналит, и уверена, что водитель машет в воздухе средним пальцем.

— А у меня тогда нет члена, — фыркает Нокс.

— О, мы все знаем, что он у тебя есть.

— Откуда?

— Ты выставил солидную порцию его фотографий.

— Так ты их видела? — он лукаво на меня подглядывает.

— Нет. Вообще-то, я предпочитаю сохранить зрение, а не ослепнуть.

— Многое теряешь. И кстати, в интернете нет ни одной фотки моего члена.  Там одни фейки.

— Приятно знать, — бормочу я. Селфи его гениталий — последнее, о чём я бы хотела поговорить. — Давай пройдёмся по интервью.

— О чём оно? Я уже бывал на тысяче подобных: одни и те же вопросы, только задаёт их другой человек.

— Будут ли запретные темы?

Ещё один сигнал клаксона раздаётся позади, когда я поворачиваю.

— Стелла. Мой