Брак по договору - Танна

Мама сказала, что врач посоветовал мне обратиться к психологу. Сначала я была резко против: мне не хотелось снова пережить то что произошло. Но мама волновалась. Схожу, чтоб она успокоилась. Хотя не верю, что мне помогут беседы с незнакомым человеком. Тем более с бесплатным психологом. На платного у нас денег нет. А те, кто работают на бюджетной основе, им вообще плевать на приходящих к ним людей. Возможно, где — то и есть те, кто действительно работает, вкладывая душу. Но это где — то в другой реальности. Но ради мамы я соглашусь.

Вытираюсь полотенцем и смотрюсь в зеркало. Лицо выглядит ужасно: разбитые губы и синяки. Размокшие раны от ножа теперь не выглядят так страшно, как мне казалось. Мне еще повезло, что этот урод не порезал сильно. Царапины заживут, а вот страх надолго поселится в душе. Даже не представляю, сколько нужно времени, чтоб все это забыть.

Надеваю халат и собрав все моющие принадлежности в пакет, выхожу. За дверь стоит женщина и начинает громко возмущаться:

— Что это такое? Два часа в душевой! Совести совсем нет. Нам ведь тоже… — она вдруг резко замолкает, уставившись мне в лицо. Сдавленно охает и прижимает ладонь ко рту. Вижу в ее взгляде жалость и сожаление от собственной грубости.

Я иду в палату, не собираясь ничего ей отвечать. Моё лицо всё сказало за меня.

***

К четырем приезжает Машка. Она ревет, уткнувшись мне в шею. И когда я ее пытаюсь успокоить, мне становится немного легче на душе. Подруга, будто частично, забирает мои страдания и боль. Пусть это и временно, но я рада, что она здесь и поддерживает меня.

— Не реви, Марусь. Скоро снова стану как огурчик — голос мой еще не до конца вернулся. Звучит немного грубовато. Но это тоже пройдет. Все проходит, рано или поздно.

— Я чувствую себя ужасно виноватой. Если бы тогда не ушли, а проводили тебя, ничего этого бы не случилось — всхлипывает он, смотря на меня виноватым взглядом.

— Глупости говоришь, Маш. Ты здесь совсем не причем — возмущенно заверяю её я.

— Знаю, но всё равно чувствую себя виноватой.

— Пройдет. Просто перестань корить себя — сжимаю её ладонь. Машка шмыгает носом и достает косметичку. Начинает приводить себя в порядок.

— Оставишь мне тональник, а то у мамы забыла попросить привезти — прошу ее — Не могу уже смотреть на эти синяки.

— Конечно. Я тебя вообще все оставлю — она быстро приводит себя в порядок и передает косметичку мне. Я убираю ее в тумбу. Завтра с утра замажу синяки. Полностью вряд ли получится, но хоть такими яркими не будут.

— Знаешь, Миша меня пригласил съездить на этих выходных к своим родителям. Познакомиться. А я очень боюсь. Вдруг, совсем им не понравлюсь — она кривит губы — Да и вообще, зачем так рано знакомиться? Мы вместе всего четыре месяца. Я совсем не готова к подобному — жалобно заканчивает она.

— Серьезный шаг — улыбаюсь я — А ты не хочешь познакомить его со своими?

— Ой, нет, ты что! Мама с ума меня сведет тогда. А отец будет настаивать на скорой свадьбе. Чур, меня, чур — смеется она.

— Может всё не так уж и страшно. Тем более, Мишке тебе ведь нравится очень. Любишь его.

— Люблю — со вздохом признает она — Но знакомиться с родителями не готова.

— Пару дней погостишь. Не съедят тебя — шучу в ответ.

— Пфф, я сама кого угодно съем — фыркает Маша, возвращая свою уверенность.

Мы проболтали еще час, а потом попрощались.

***

Засыпая, вспоминаю своего спасителя. Интересно, как его зовут? Сколько ему лет, есть ли жена, дети? Вряд ли у такого мужчины нет семьи. Чувствую легкую грусть. А ведь он не один за меня вступился, с ним был еще мужчина. Только вот второго совершенно не помню. Хотелось бы поблагодарить и его.

Страшные вещи происходят с нами совершенно неожиданно. Вот кто бы подумал, что невменяемые маньяки начнут кидаться на тебя средь бела дня? А ведь это и есть ужас.

Блин, снова начинаю думать об этом. И заснуть не получается. И вообще, почему я в палате одна? В больницах ведь как минимум по четыре человека лежат, а тут…

Встаю, и иду к окну. Смотрю вдаль.

Нужно будет спросить у мамы, вдруг она последние деньги потратила, чтоб оплатить мне платную палату. Не нужно было этого делать. Я и с другими бы полежала, ничего со мной бы не случилось.

Боже, ну почему все неприятности мира свалились именно на нас?

Прикусываю до боли. Привкус крови говорит о том, что я слишком сильно ее сжала и она лопнула. Снова. Но сейчас мне все равно. Боль помогает избавиться от мыслей. Потому что иначе, я просто начну жалеть себя и реветь. А я не хочу. У меня немного побаливает голова.

Возвращаюсь в кровать и натягиваю одеяло до подбородка. Закрываю глаза и пытаюсь уснуть.

А утром просыпаюсь от чужого взгляда. Резко распахиваю глаза и вижу своего спасителя. Он снова пришел! Мне почему-то становится очень радостно, и я робко улыбаюсь ему.

Он же, просто смотрит на меня. Взгляд серьезный. В лице — ни намека на улыбку.

А потом я вспоминаю про синяки на лице и испытываю жгучую неловкость. Мне стыдно, что он видит меня такой. Да, он знает, при каких обстоятельствах я получила эти синяки, но от этого мне всё равно не легче.

— Здравствуйте — тихо приветствую его. Я совсем не ожидала его увидеть. Да, он меня спас, но никто не заставляет его навещать меня. Интересно, как он вообще зашел? Время еще ранее, прием посетителей начнется с десяти, а сейчас еще рано. Я это знаю, потому что за окном еще недостаточно светло и уборщица еще не приходила. Она приходит с семи до половины восьмого. А её ещё не было.

— Здравствуй — откликается он и подходит ближе. Хмурится, рассматривая синяки. Мне неловко и стараюсь не смотреть на него, блужая взглядом и надолго ни на чем не останавливаясь. Он настолько близко, что я ощущаю аромат мужской туалетной воды. Что — то свежее, с легкой ноткой цитруса. Вдохнув аромат, поднимаю взгляд на него и уже не могу