Последнее пророчество Эллады - Мария Самтенко

— Бывший Владыка. Не буду. Но на моём месте никто бы не отрицал.

Скиф не стал договаривать, но в его насмешливых тёмных глазах — Персефона специально обернулась посмотреть! — достаточно ясно читалось, что царица не похожа на тех, кто скажет «простите, я обозналась, позвольте вернуть вас на поверхность». Она не могла не признать его правоты: пожалуй, простому смертному действительно было выгоднее выдать себя за Аида. Хотя на этот случай у неё была ещё одна проверка.

И варвар действительно мог её не пережить.

Какое-то время они летели молча, и пленник мирно созерцал проносящиеся под колесницей пейзажи Подземного царства. А потом вдруг озадачил Персефону очередным вопросом: мол, в те далёкие времена, когда он был царём, Подземное царство именовали Аидом, а сейчас? Переименовали под нового царя? «Здесь тени смертных спускаются в Арес?».

А, может, Ареса тоже переименовали в Аида?

Персефона отреагировала на этот вопрос с привычным раздражением: нет, Царство по-прежнему зовётся Аидом, а Арес — Аресом, и нечего тут обсуждать.

Однако пленник на этом почему-то не успокоился. Оказалось, что всё это время он внимательно отслеживал направление полёта и теперь сделал выводы:

— Ты что, решила показать меня Церберу?

— Решила, — призналась царица. — Он же к тебе хорошо относился.

— Продуманно, — одобрил скиф. — Не нужно везти неудавшегося кандидата обратно с риском попасться Аресу. Мне почему-то не кажется, что он одобрит твои манёвры.

— Ты прав, не одобрит. Тебя ему как раз не хватает, — фыркнула Персефона, опуская колесницу на плато перед норой Цербера. — Хотя… для комплекта…

Скиф тихо хмыкнул, и Персефона свистнула, подзывая Цербера.

Страж Врат Цербер был порождением Тифона и Ехидны. Внешностью он пошёл в мамочку (шерсть, змеи, три головы), а характером в папочку. Конечно, Персефона не была знакома с Тифоном, который последние три тысячи лет находится в Тартаре, однако характер Ехидны был всем известен, и Цербер уж точно его не унаследовал. Страж Подземного мира отличался воистину философским спокойствием — хотя на охранных качествах это не сказывалось.

Поэтому всё закончилось за минуту. Потенциальный Аид легко выпрыгнул из колесницы, подошёл к Церберу, и тот тут же недоумённо заскулил, тычась мордами в кожаную куртку. Персефона усмехнулась — ей эта куртка тоже не нравилась.

Аид — теперь она была точно уверена, что это он! — потрепал Цербера по холке и перевёл взгляд на царицу:

— А что ты говорила про комплект?..

В тёмных глазах бывшего царя читался вопрос, и Персефона внезапно очень отчётливо поняла: он не знает.

— Ты, наверно, совсем не интересуешься делами Олимпа, — медленно начала она, — в общем… хм… мне кажется, это не самое лучшее место для долгой беседы. Поедем ко мне во дворец.

— Ты же только что не хотела показывать меня Аресу.

— Его там нет. Мой дорогой супруг на Олимпе, с Афродитой, — презрительно сказала царица.

Она ожидала вопросов, но их почему-то не последовало. Зато оказалось, что Аиду не терпится увидеть свой бывший дворец — экс-Владыка хотел узнать, как его перестроили за тысячу лет.

Персефона тихо хмыкнула. По правде говоря, это было всё то же здание, очертаниями и цветом напоминающее пылающий факел — тёмное гранитное основание и многочисленные изящно изогнутые башенки всех оттенков красного. Только витражные окна из алого стекла пятьсот лет назад заложили чёрным гранитом, и Аид заявил, что дворец приобрел некоторое сходство с жучком божьей коровкой.

Да, ещё Аресу почему-то взбрело в голову передвинуть дворец, извечно стоящий на берегах Леты, на сотню тысяч шагов ниже по течению, к месту слияния с пылающим Флегетоном, так что он был постоянно окружён клубами пара.

— У племянника совершенно нет художественного вкуса, — заключил Аид, и Персефона закатила глаза.

Царица оставила колесницу в конюшне и поручила лошадей заботам теней. Начальником над тенями-конюхами был знаменитый Беллерофонт, которому надоело блаженно прохлаждаться в Элизиуме. Бывшего Владыку он не узнал — варварская одежда, перемазанная слюнями восторженного Цербера, оттягивала всё внимание на себя. Хотя Персефона в принципе не была уверена, что он застал царствование Аида.

— Мне кажется, — жизнерадостно сообщил экс-Владыка, когда они покинули конюшню, — к нам летит проблема.

Сквозь туман медленно проступали очертания приближающейся крылатой фигуры.

— Да, этот Танат Железнокрылый, — подтвердила царица. — Не волнуйся, он не станет доносить о тебе Аресу.

На самом деле, Танат действительно мог стать проблемой, но Персефона знала, что делать, чтобы отбить у него желание совать нос в её дела. Хотя способ был не из приятных.

— Широкий он стал какой-то, — поделился своими наблюдениями Аид, — Неужели женился?

Персефона едва заметно покачала головой — Танат уже заходил на посадку и мог услышать — но бывший царь и сам уже видел причину несоразмерной толщины Жнеца. Танат всегда был худым, и он и прибавил в весе за тысячу лет, то совсем незначительно. Объем придавала цельнокованная металлическая кираса, которую он носил по приказу Ареса.

— Похоже, любовь к железу перешла в новую стадию, — пробормотал Аид.

— Кого это ты притащила, царица? — прохрипел Танат, с металлическим лязгом ударяясь об землю. — Это что, твой новый…

— Мой новый любовник, — мрачно кивнула Персефона. — Смилуйся, Жнец, не губи его молодую жизнь! Посмотри на эти широкие плечи, посмотри на мощные бёдра, посмотри на нежные щеки, на губы не целованные…

Глаза Аида становились все шире и шире, и, наконец, он не выдержал:

— А можно как-нибудь без подробностей?!

— Откуда ты взяла этот текст? — параллельно с ним возмутился Танат. — И я ни за что не поверю, что этот варвар — твой любовник.

В глазах Персефоны засверкали молнии:

— Как?! Ты смеешь не верить своей царице?! Клянусь Афродитой, я действительно делю с ним ложе, стоит моему супругу отлучиться хотя бы на час! — воскликнула она, драматически воздев руки. — А эту пламенную речь, если тебе интересно, произнёс Неистовый Арес, когда я застала его с молодым мальчиком в прошлый раз. Между прочим, зря не дослушали, там было много красивого. По-видимому, я испытываю к моему дражайшему супругу больше почтения, чем вы оба ко мне.

— Ты заговариваешь мне зубы, — нахмурился Танат. — Кто этот воин? Может, мне скрестить с ним клинки?

Неуловимое движение, и в его руках оказались два меча. Они были чуть длиннее и легче, чем клинок, который Железнокрылый использовал для того, чтобы срезать пряди волос у умерших, и который сейчас висел в ножнах у него за спиной. Тот клинок, говорят, был продолжением самого Таната и не знал промаха, но использовать его в бою Убийца считал неспортивным.