Милашка для психа - Кристина Зорина

Таня смотрит на нее, как будто она только что с Луны свалилась.

– Ты что – обкурилась? Какое тут веселье? Я чуть в штаны не наложила.

– А какой он был – тот мужик? – спрашивает она, игнорируя Танины слова полностью. – Красавчик?

– Да, если считать красавчиком Чикатило.

Полинка морщится.

– Не верю. Явно хорош собой.

Таня вспоминает грубый, как будто вырубленный топором профиль психа, жесткую щетину и плечи такие широкие, что если Таня встанет позади, то просто исчезнет с лица Земли.

Но в целом.

В целом.

Хм.

– Ну… Возможно, в какой-то степени…

– Каааайф! – Полинка ерзает на стуле.

Таня таращится на нее.

– У тебя слюни по столу потекли, – говорит она.

– Это от зависти! Расскажи еще.

– Нечего рассказывать. У меня еще вода на пельмени не закипела, когда он свалил. А я заперлась на все засовы и на всякий случай стояла у окна со сковородой еще полчаса.

Полинка закатывает глаза.

– Какая ты скучная, Мальцева. К тебе в дом впервые в жизни по собственной воле, без всяких этих техник флирта, пришел офигенный мужик, а ты!

– Во-первых, хватит напоминать мне про техники флирта! Я проходила тот курс сто лет назад, да и то – от отчаяния! А во-вторых, мне что, нужно было этого психа к батарее пристегивать?

– Ну, у тебя же есть наручники, правда?

Таня смотрит на нее и не понимает, почему они вообще дружат.

Вот идиотка.

Она возвращается домой около одиннадцати. Немного пьяная, немного злая, потому что Полинка заставила ее снова ехать на такси и переживать тот стресс по второму кругу. Всю дорогу она сжимала ключи в руках до хруста, готовясь тюкнуть ими нападающего по голове, если вдруг что. Кажется, таксист принял ее за шизофреничку и на всякий случай даже сделал скидку в десять рублей.

Таня снимает верхнюю одежду в прихожей и вдруг спотыкается обо что-то.

Первая мысль – заорать в темноту, потому что у нее всегда все лежит на своих местах, а здесь какой-то непорядок.

Вторая (вполне логичная) мысль – включить свет.

Под ногами оказываются ботинки.

Чужие ботинки, не Танины. В один такой ботинок поместятся две Танины ноги, а возможно, если очень постараться, и вся Таня целиком. Она застывает на месте, тыкая в эти ботинки так, словно они могут с ней заговорить.

– Какого. Черта.

Со стороны кухни доносится грохот, потом мат.

Таня косится на входную дверь и думает – а ну ее к черту, эту квартиру, подумаешь, бабушкина, светлая ее праху память. Пора делать ноги.

Но она не успевает и шага сделать, как в проходе появляется огромная фигура, закрывающая собой свет. И все хорошее, что было в Таниной жизни.

– Как ты, черт возьми, сюда попал? – спрашивает Таня вполне спокойно, потому что абсолютно уверена, что у нее галлюцинации, а орать на глюка – это даже для нее как-то слишком.

Псих, стоящий перед ней в одних шортах, облизывает ложку.

– У меня есть ключи.

– Откуда?!

– Взял на тумбочке, - он смотрит с таким видом, словно Таня задает какие-то тупые вопросы.

И потом уходит обратно на кухню.

Таня ищет на тумбочке свои запасные ключи, которые лежали там с того дня, как она сюда переехала, и ни разу не сдвинулись с места.

Их нет.

А псих есть.

В ее квартире, в одних шортах.

Она набирает воздуха в грудь, чтобы заорать как следует, потому что, кажется, она в каком-то гребаном аду. Но на кухне что-то с грохотом падает, и Таня бежит туда, уверенная, что если психа там не прибило упавшим шкафчиком, то она прибьет его сама. И да, она в курсе, что это достаточно амбициозно, учитывая разницу их габаритов, но помечтать-то можно?

* * *

Когда Таня влетает на кухню, псих стоит у рухнувшего шафчика и смотрит на него осуждающе. Дескать, приличные шкафчики так себя не ведут.

Таня, как рыба, открывает и закрывает рот. Ей кажется, у нее сейчас лопнут глаза от напряжения. А еще она как будто сейчас взлетит на воздух – так сильно она разъярена.

– Ты что, нормально шкафы не могла повесить? – спрашивает этот придурок, поднимая отлетевшую дверцу. Хорошо, что внутри кроме старых бабушкиных коробок ничего не было.

Таня упирается кулаками в бока.

– Во-первых, я их не вешала, они здесь уже триста лет, они были здесь еще до того, как моя бабка лишилась девственности. А во-вторых, – она хватает психа за локоть и тянет к входной двери, старательно игнорируя факт того, что кожа у него, как кипяток. – Вали-ка ты отсюда.

– Нет смысла меня выгонять, пока у меня твои запасные ключи, ты же понимаешь?

Псих останавливается в пороге, и все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Танины полномочия все.

Сдвинуть его, когда он сам не передвигает ногами – задачка со звездочкой, а у Тани по математике всегда была твердая тройка с минусом.

Что бы сказала Полинка в такой ситуации? Мда, Полли – плохой советчик, окажись псих перед ней, и она бы уже стояла с рукой в штанах. В его штанах. И рассказывала бы ему свои монологи, надеясь отвлечь.

– Точно, – кивает Таня. – Верни ключи.

Псих вскидывает брови, как бы намекая, что без боя их не отдаст. Таня хочет убивать. Она дико задолбалась, ей нужно поспать, а еще у нее аллергия на наглых придурков, вламывающихся в чужие дома.

И, ко всему прочему, вишенкой на торте, она вдруг замечает в прихожей сумку с вещами, большой рюкзак и парочку пакетов.

– Ты что… Перетащил сюда все свои вещи?

Псих закатывает глаза.

Почему он, блин, всегда выглядит так, как будто Таня ему должна?

– Я вообще-то пришел вернуть твой телефон.

– Круто, спасибо. А что с вещами?

– Ах, это… У меня тачка сломалась, пришлось на пару недель загнать в мастерскую.

Он скрещивает руки на груди.

Таня не уверена, что ей уютно, когда это большое тело стоит перед ней почти полностью голое. А еще она теряет терпение.

– Какая связь между тачкой и твоими вещами, которыми завалена вся моя прихожая?

– А куда еще мне их деть? Могу в спальню утащить.

Эм.

Таня все еще отказывается понимать.

Отказывается понимать, почему вселенная так издевается над ней. В прошлом году у нее был бурный трехдневный роман с парнем, который засунул себе