Один маленький грех - Лиз Карлайл

— И, как многие художники, ты страдаешь грехом гордыни, — продолжала она. — Ты пользуешься большим успехом, но не знаешь счастья. Безмерная гордыня и разбитое сердце ожесточают тебя.

— И дальше будет так же? — нагло спросил Меррик. Она прямо посмотрела на него и кивнула.

— Почти наверняка, — сказала она. — В прошлом так оно и было.

Цыганка оттолкнула его руку и повернулась к Куину.

— У меня много грехов, — признал Куин, протягивая свою ладонь. — Не знаю, хватает ли на моей ладони места для всех.

Женщина склонилась над ней и издала горловой звук.

— Опрометчивый, — сказала она. — Поступаешь необдуманно. Сначала говоришь, а потом думаешь.

Куин нервно засмеялся.

— Не могу не согласиться, — признал он.

— Ты поплатишься за это, — предупредила она. Куин замолк. Потом сказал:

— Может быть, я уже поплатился.

— Ты поплатишься снова, — спокойно сказала она. — И самым худшим образом, если только не исправишь то плохое, что сделал.

— Что именно? — попробовал засмеяться он. — Список такой длинный.

Она подняла на него глаза и выдержала его взгляд.

— Ты знаешь, — сказала она. — Да, ты знаешь. Куин заерзал на стуле.

— Я… я не уверен.

Цыганка пожала плечами и указательным пальцем потрогала его ладонь у основания большого пальца.

— Я вижу, что недавно ты понес большую утрату.

— Мой отец, — признал Куин. — Он… он покинул нас.

— А… — сказала цыганка. — Как тебя зовут?

— Куин, Куинтин Хьюитт — или Уинвуд. Лорд Уинвуд. Она снова издала горловой звук.

— У вас, англичан, так много имен, — пробормотала она, роняя его руку, как если бы она устала. — Теперь уходите. Все. Идите к своей карете и уезжайте. Я не смогу сказать вам ничего такого, что помешало бы вам напрасно растрачивать ваши жизни. Ваши судьбы решены.

Аласдэр недоверчиво оборотился к выходу.

— Идите, — снова сказала цыганка. — Те, что гнались за вами, ушли. Они не вернутся. Сегодня не эти неуклюжие болваны, а сама судьба призвала тебя, Маклахлан, к ответу за твои грехи.

Меррик вскочил на ноги. Куин принужденно засмеялся.

— Сожалею, Аласдэр, — сказал он. — Меррик и я отделались довольно легко.

Он улыбнулся женщине, необычная красота которой явно подействовала на Аласдэра.

— Легко? — отозвалась цыганка. Она подняла глаза на Куина и пристально посмотрела на него. — Но я ничего не сказала о вашем будущем.

А ведь это правда, озадаченно подумал Аласдэр. Она сказала о многом, но почти ничего не предсказывала.

Меррик теперь стоял у выхода спиной к ним и выглядывал наружу.

— Что же, тогда скажи, — не без вызова предложил Куин. — Что ждет нас, мадам? Богатство? Дальняя дорога? Что?

Она немного помедлила.

— Это не салонная игра, милорд. Ты действительно хочешь знать?

Куин замялся.

— Я… Да… Почему бы нет?

Теперь цыганка будто всматривалась куда-то вдаль.

— Как говорится в вашей пословице, лорд Уинвуд? Вспомнила! Цыплята всегда возвращаются на свой насест. — Ее» голос стал жестким. — В любом случае ни одному из вас больше не удастся избежать наказания за ваши дурные поступки. Ни один из вас не сможет продолжать брать и пользоваться, не платя за это. Вы должны начать оплачивать свои грехи. Так будет — вам не уйти от судьбы.

— Пороки? Грехи? — заговорил Аласдэр. — Мадам, это слишком сильно сказано.

— Называйте как хотите, — сказала цыганка, пожав плечами, отчего ее длинные серьги закачались. — Но ты заплатишь, Маклахлан. Ты получишь урок. И будешь страдать. То, что произойдет дальше, будет таким же реальным и таким же болезненным, как кровоподтек у тебя между глаз.

Меррик приглушенно выругался, но не обернулся.

— Я начинаю уставать от этой челтнемской трагедии, — бросил он. — С меня хватит.

— Подожди, Меррик. — Куин осторожно рассматривал женщину. — Это что, одно из цыганских проклятий?

Глаза женщины засверкали.

— Лорд Уинвуд, ты глупец, — сказала она. — Ты начитался романов. Вы, все трое, сами себя прокляли, мне тут нечего делать. Настало время восстановить справедливость. Вы должны все исправить.

— Что за вздор! — бросил через плечо Меррик.

— Тем не менее так и будет, — спокойно сказала женщина.

Внезапно в шатер ворвался холодный ветер, и Аласдэра, несмотря на летнюю жару, охватил озноб. Он повернулся и увидел, что его брат уже откинул полог и двинулся по дорожке вниз. Куин помедлил и последовал за ним.

Аласдэра трудно было напугать и обескуражить, он улыбнулся и уселся на средний стул.

— Моя дорогая девочка, — сказал он, перегибаясь через стол. — Теперь, когда рядом нет этих закосневших в предрассудках филистеров, могу я задать тебе вопрос — кто-нибудь говорил тебе, что твои глаза имеют цвет лучшего коньяка? Что твои губы подобны лепесткам роз?

— Да, и что мои ягодицы как два полукружия из каррарского мрамора, — сухо отвечала красавица. — Поверь мне, Маклахлан, я слышала все это.

Улыбка Аласдэра увяла.

— А жаль!

Цыганка посмотрела на него озадаченно и встала.

— Уходи, — сказала она. — Убирайся из моего шатра вместе со своими избитыми приемами обольщения. Здесь они не принесут тебе успеха.

Аласдэр опустил голову и засмеялся.

— День действительно выдался неудачный, — признал он. Цыганка некоторое время молчала. Напоследок прошептала:

— Мой бедный, бедный Маклахлан. Боюсь, ты не представляешь себе и половины сегодняшних неприятностей.

Аласдэр снова почувствовал на своем затылке холодное дуновение ветра. Когда он поднял глаза, то увидел, что прекрасная предсказательница исчезла.