Достойная леди - Джорджет Хейер

Она продолжала в том же духе еще несколько минут, и, после того как Эннис отказалась от шали и нюхательной соли, мисс Фарлоу пожалела, что у них нет с собой подушки, чтобы подложить под голову дорогой Эннис, и что у нее нет возможности приготовить травяной чай. Эннис в отчаянии закрыла глаза, и только тогда мисс Фарлоу сказала мисс Джерби, что они должны сидеть тихо, как мышки, потому что мисс Эннис только что уснула, и наконец умолкла.

Голова у Эннис не болела, и она не огорчилась от того, что уехала из «Твайнем-Парк». Ей было скучно. Может быть, унылая зимняя погода повлияла на ее настроение и навела ее на странные для нее мысли о том, что ее будущее так же серо и безрадостно, как нависшее над дорогой небо. Леди Уичвуд пыталась задержать ее еще на несколько дней в «Твайнеме», заявив, что в скором времени наверняка пойдет снег, но Эннис отказалась погостить подольше. А когда леди Уичвуд обратилась за поддержкой к сэру Джоффри, тот заявил:

– Снег? Ерунда, моя дорогая! Слишком сильный ветер, да и температура еще недостаточно упала! Мы, конечно, были бы очень рады, если бы Эннис осталась у нас, но если у нее назначены встречи в Бате, то мы не вправе задерживать ее. А если действительно пойдет снег, то с Туитчемом на козлах она будет в совершенной безопасности.

Таким образом, Эннис смогла отправиться в путь без дальнейших препятствий со стороны своей слишком беспокойной невестки. При этом Эннис подумала про себя, что если снег действительно пойдет, то для нее будет гораздо лучше находиться в своем собственном доме в Бате, нежели застрять в изолированном от всего мира «Твайнем-Парк». Снег не пошел, но и ни один солнечный луч не смог пробиться сквозь серую завесу облаков и оживить мрачный зимний пейзаж, а северо-восточный ветер усугублял уныние этого мартовского дня. Настроение Эннис ухудшалось. Она отвлеклась от безрадостных размышлений о будущем лишь на подъезде к Бату, когда до города оставалось всего миль восемь. Мисс Фарлоу воскликнула:

– О, боже мой! Наверное, с ними произошел несчастный случай! Может быть, нам следует остановиться? Взгляни-ка, дорогая Эннис!

Мисс Уичвуд отвлеклась от печальных раздумий, открыла глаза и велела кучеру остановиться.

– О, бедняжки! – воскликнула она. – Конечно же мы должны остановиться, Мария, и посмотреть, чем сможем помочь.

Пока лакей спрыгивал с запяток, чтобы открыть ей дверцу и выдвинуть ступеньки, она успела рассмотреть, что же произошло с незадачливыми путешественниками. Двуколка с отвалившимся колесом лежала на боку на обочине дороги, а рядом с ней стояли два человека – женщина, кутавшаяся в плащ, и светловолосый молодой человек, который как раз вытаскивал из-под оси довольно крупный камень.

– Ну, слава богу, этот булыжник не так уж велик! – донеслись до нее слова молодого человека.

Его спутница – молоденькая и очень красивая – довольно резко заметила:

– Удивляюсь, чему ты радуешься!

– Ничего удивительного! – огрызнулся молодой человек. – Тебе не придется платить за… – И осекся, увидев, что экипаж, выехавший из-за поворота, остановился, а пассажирка, потрясающей красоты молодая дама, собирается выйти из него. Он ахнул, сорвал с головы модную шляпу и пробормотал: – О! Я не понял… я хочу сказать, я не думал… то есть…

Мисс Уичвуд рассмеялась и выручила его из неловкой ситуации, спустившись по ступенькам и участливо спросив:

– Неужели вы думали, что люди настолько эгоистичны, что никто не остановится, увидев, в каком положении вы очутились? Однажды со мной произошло то же самое, и я знаю, насколько беспомощным себя чувствуешь, потеряв колесо! Итак, чем я могу вам помочь?

Девушка, настороженно взглянув на Эннис, промолчала, а молодой джентльмен, поклонившись, сказал:

– Благодарю вас! Вы слишком добры, мэм. Я был бы очень вам признателен, если бы вы на ближайшей почтовой станции попросили хозяина прислать сюда за нами какой-нибудь экипаж, чтобы довезти нас до Бата. Я не очень хорошо знаком с этой частью страны, поэтому я не знаю… Да к тому же еще и лошадь! Я ведь не могу оставить ее здесь. Может быть… только мне не хотелось бы обременять вас, мэм, просьбой разыскать колесного мастера, хотя я думаю, что нам сейчас нужен именно он!

В этом месте в разговор вступила его спутница, которая заявила, что колесный мастер им совершенно не нужен.

– Да и вообще, – заявила она, – где это видано, чтобы мастер чинил колесо прямо на дороге? Особенно если сломаны две спицы! Ужас, а мне обязательно нужно быть в Бате никак не позднее пяти часов! Следовало ожидать, что все именно этим и кончится, если ты влез в дело, которое касается только меня. Из всех тупоголовых людей, каких я знаю, ты – самый тупоголовый, Найниэн! – заключила девушка свою гневную тираду.

– Позволь мне напомнить тебе, Люси, – резко возразил молодой человек, покраснев до корней волос, – что ситуация целиком на твоей совести! А если бы я не «влез», как ты говоришь, в твои дела, ты бы в этот момент находилась далеко от Бата! А если уж у нас зашел разговор о «тупоголовых»… – Он сжал зубы и процедил ледяным тоном человека, сдерживающего свой гнев: – Все, я об этом не скажу ни слова.

– И не надо! – сказала Эннис, которую развеселила эта пикировка. – У вас ведь нет сейчас времени на то, чтобы осыпать друг друга упреками, не так ли? Если для вас очень важно добраться до Бата к пяти часам, мисс…

Она сделала паузу, вопросительно подняв брови, но молодая особа, казалось, не поняла ее. Поколебавшись еще какое-то время, она пробормотала:

– Если вы не против, мэм, не можете ли вы называть меня просто Люсилла? У меня… у меня есть очень серьезные основания не сообщать никому свою фамилию… на случай, если они станут разыскивать меня!

– Они? – переспросила мисс Уичвуд, явно заинтригованная.

– Моя тетя и его отец, – ответила Люсилла, кивнув в сторону своего спутника. – И весьма вероятно, мой дядя, если, конечно, его убедят сдвинуться с места! – добавила она.

– Бог мой! – воскликнула мисс Уичвуд, и в ее глазах зажглись искры веселья. – Неужели я способствую тайному бегству?

Торопливость и горячность, с которой и девушка, и молодой джентльмен принялись опровергать ее предположение, развеселили мисс Уичвуд до такой степени, что она с трудом удержалась от смеха. Тем не менее она смогла сохранить серьезность, и ее голос лишь слегка дрогнул, когда она сказала:

– Прошу прощения! Действительно, как я могла сказать такую ерунду, ведь ясно же, что это никакое не тайное бегство!

– Меня можно назвать сорвиголовой или даже кочевой цыганкой, – с достоинством заявила Люсилла, – и, возможно, мое поведение вызывает у людей отвращение ко мне, но, что бы ни говорила моя тетушка, я понимаю, что такое приличия, и ничто не могло бы заставить меня тайно бежать с кем бы то ни было! Даже если бы я была отчаянно влюблена, чего на самом деле нет! А что касается тайного бегства с Най-ниэном, то это было бы совершенно бессмысленно, потому что…

– Было бы лучше, если бы ты держала язык за зубами, Люси! – раздраженно прервал ее излияния Найниэн. – Твоя болтовня не приведет ни к чему хорошему! – Он обернулся к Эннис и натянуто сказал: – Я не удивлюсь вашему предположению о том, что мы беглецы. Но на самом деле все совсем наоборот.