Тест на отцовство - Янка Рам

достаю сигарету. Это единственное, что я могу удовлетворить из своего "хочется".

А сумку надо вернуть. И не собираюсь я её ни через кого передавать. Не детсад, поди...

Надеваю халат, переобуваюсь в белые кеды и, переложив сигарету за ухо, спускаюсь по лестнице на этаж ниже.

После того, как Юля вышла из длительного декрета, я все время подсознательно ищу встреч на территории клиники. Но их практически не бывает.

Вот эта вторая лестница от пожарного выхода. Между пятым и четвертым... Шесть лет назад мы целовались здесь...

На четвертом этаже два отделения. От лестницы в разные стороны: "Соматопсихиатрия" и "Отделение оперативной гинекологии".

Толкаю двери ООГ, подхожу к сестринскому пункту.

- Добрый вечер, девочки.

Девочки расцветают в улыбках, поправляя халатики. Хорошенькие, молоденькие, незамужние - бери любую. Но мне бы…

- Мне бы Юлию Юрьевну.

- Юлию Юрьевну? - раздается за спиной голос.

Знакомый. Это Роберт.

Разворачиваюсь. Руки не тяну.

Он смотрит на ее сумку в моей руке. Мда... Неоднозначно вышло.

Мы давим друг друга ревнивыми взглядами. Крынский никогда и пальцем жену не трогал. Он не из таких... Рафинированный интеллигент. Поэтому, подставить Юлю под каток в этой ситуации я не боюсь.

Но отдавать сумку ему - все равно как-то гадливо. Ставлю на ресепшен.

- Девочки передайте, в лифте нашел, - подмигиваю девчонкам.

Улыбаются, кивают.

Между этажами иду на пожарную лестницу, которая расположена параллельно внутренней, вдоль стены здания по улице. Вставляю сигарету в зубы, прикуривая на ходу. Затягиваюсь...

Юля!!

Практически натыкаюсь на нее на крошечном балкончике.

Мы застываем.

Глаза блестят, тушь размазана... Толкнув меня плечом в проходе, быстро ретируется с пожарной лестницы внутрь.

- Ой, пиздец... Как, сука, жить-то со всем этим? “Всюду принципы невмешательства. Вместо золота - плавят олово, - затягиваюсь поглубже. -. Hо, есть приятное обстоятельство: Я люблю тебя - это здорово...”. Мда…

Глава 3 - Как дура… (Юля)

Глава 3 - Как дура… (Юля)

Сжав в руках сумку, я сижу на приеме у детского психолога вместе с мужем. Нас срочно вызвали.

И едва ли слышу о чем речь. Потому что сумка мне кажется горячей как руки Чадова. И я уже который день с трудом выпускаю ее из своих рук.

Я вся осталась там, в том мгновении...

Зачем он так со мной?

Сожалею ли я о своем выборе? Как можно сожалеть о том, чего не было.

Да. "Все ограничения только в нашей голове". Легко говорить об этом другим людям, пока не завязнешь в реальных обстоятельствах так, что не шевельнуться! Как в зыбучих песках. А его - такого сильного и решительного - нет рядом, когда он так нужен. Тогда ты готов подать руку кому угодно, только чтобы не утонуть в этой вязкой ужасающей пучине.

И рядом был Роб...

И после того, как он поддержал меня и вытащил повторно - это просто черная неблагодарность опять смотреть в сторону Чадова.

Наверное, нельзя получить сразу все. Я получила сына. И очень счастлива.

Но это не значит, что мне не больно.

- Наш детский сад не может взять на себя такую ответственность. Нам очень жаль. Но ребенку нужна серьезная помощь специалистов.

- И нам очень жаль, - поднимается Роберт. - Извините за ситуацию.

Стёпа - бегун. Из тех детей, что испытывают патологическую тягу к убеганию - из дома, сада, просто от взрослого.

Единственное лечение, что мне предложили - психотропы.

Психотропы шестилетке!

Я только порыдать могу от такого предложения.

Роберт, увы, не видит в этом лечении ничего критичного.

Иногда мне кажется, что сын подсознательно все время воплощает мою мечту - сбежать!

В соседнем кабинете забираю Степу.

Присаживаюсь перед ним, помогая одеться.

- Степ... Ну зачем ты убежал, а? Я же тебя очень просила так не делать.

- То неведомо... - разводит он руками.

Взял же откуда-то словечко. Мне кажется, он даже разговаривает также как его настоящий отец. А они ведь даже не знакомы.

- Ну скажи мне, разве тебе не нравится в этом саду?

Он ходит в частный, очень хороший садик. Это не первый и не второй наш садик...

- Нормально...

- Ну зачем тогда?

- Погулять.

- Нельзя детям гулять одним. Это опасно!

- Почему?..

Этот разговор у нас был много раз.

- Тебя может кто-то украсть и обидеть! Я же говорила.

- А я ему как дам! У меня вот... - вытаскивает из кармана огромный гнутый и ржавый гвоздь.

Острый!!

- Боже!

Хватая его за запястье, забираю гвоздь.

- Ты не поцарапался им? - осматриваю ладонь.

Может быть, я слишком щепетильная мама-параноик. Но у меня только один ребенок и тот благодаря чуду. Других не будет. И профилактическая прививка от столбняка нам заказана. У Стёпы аллергия на прививочные консерванты.

Выкидываю чертов гвоздь, протираю его руки антисептической салфеткой.

Держа его за руку, веду к нашей машине.

Роберт выходит, чтобы открыть нам дверь. Сажусь с ребенком на заднее сиденье.

- Мам... - жмется он ко мне от звенящей тишины в салоне.

Роберт ругает меня за то, что я постоянно пытаюсь смягчить любое наказание для Стёпы. Но я не могу... И вздохнув, опускаю взгляд. Прижимаю сына к себе.

- Он больше так не будет, правда, Стёп?

- Мы оба знаем, что будет. У меня есть решение. Вот...

Он протягивает мне буклет: "Чипирование собак".

- Обезболят и пистолетом вживят под кожу чип.

- Я не хочу пистолетом... - шепчет испуганно Стёпа.

- Ну это же для собак, Роб.

- Они стреляют в собак?! - разглядывает Стёпа, выпавший из моей руки буклет.

- Нет-нет-нет! - отбираю я.

- Врёте! - сердится Стёпа.

- Уж лучше пройти процедуру для собак, чем его выловят в следующий раз в реке, - давит мне на больное Роберт. - А сколько мы его искали зимой? А если бы он обморозил руки, ноги? Степан, ты слышишь меня? Я тебе говорил, что...

- Хватит! Мы не будем его чипировать. Мы купим ему подвеску с чипом. И повесим рядом с крестиком.

- Хорошо... - вздыхает Роберт. - Сейчас-то что будем делать? У меня важная встреча.

- Я его с собой возьму.

- А завтра?

- И завтра возьму, - прижимаю Степу сильнее.

- И послезавтра возьмешь? Юленька... - терпеливо. - Я предлагаю тебе уйти