Слепая зона - Кэнди Стайнер

Я сгорбилась.

– Я знала: явно что-то произошло. В прошлом сезоне он всегда был таким счастливым, таким… жизнерадостным.

– Ну, я давно его таким не вижу. – Райли сглотнула, продолжая смотреть Клэю вслед. – Они начали встречаться еще в школе.

Я вздохнула, пытаясь представить себя на его месте. Я никогда ни с кем не встречалась, даже не влюблялась, и потому единственное, что в эту минуту теплилось у меня в сердце по отношению к Клэю, – отдаленное подобие сочувствия.

И легкое разочарование от того, что теперь нужно разбираться с последствиями.

– И все же мне придется организовать с ним тренировку, – сказала я. – Он все равно должен будет пообщаться с журналистами, а тренер надерет задницу и ему, и мне, если Клэй снова выкинет что-то подобное.

Райли участливо посмотрела на меня и, протянув руку, сжала плечо. До того, как она успела уйти, я окликнула ее:

– Дашь какой-нибудь совет?

Она пожала плечами и печально улыбнулась.

– Убедись, что рядом будет стоять пиво.

Глава 2

Джиана

На следующий день, сидя за своим столом и смотря на экран компьютера, где проигрывалась запись интервью Клэя, Шарлотта Бэнкс являла собой наглядный пример невозмутимости. Экран был повернут в мою сторону, чтобы я тоже все видела, расположившись напротив начальницы, – словно не проматывала это видео сотни раз.

Если я ждала вспышки гнева, то плохо знала свою начальницу. Глядя в экран, миссис Бэнкс казалась почти незаинтересованной, временами поглядывала на свои ухоженные ногти и ковыряла кожицу вокруг них, а потом опять скрещивала на груди руки. Ее короткие медного цвета волосы были выпрямлены и идеально уложены: пряди аккуратно обрамляли острый подбородок, не выбивался ни один волосок. Губы были накрашены помадой сдержанного красного оттенка, а круглые золотистые глаза напоминали глаза кошки, лениво наблюдающей за безуспешно пытающейся вырваться мышкой, которую она держит за хвост.

Я судорожно сглотнула, когда видео остановилось и на экране появилось хмурое лицо Клэя, чего раньше за ним не наблюдалось. Я осмелилась взглянуть на начальницу, которая просто моргала и ждала от меня комментариев.

– Простите, – начала я, но она подняла руку и заговорила голосом теплым и гладким, как растопленный шоколад.

– Не это я хочу слышать. Давай еще разок.

Я захлопнула рот и задумалась, а потом снова его открыла.

– Клэй расстался с девушкой, о чем я узнала только после окончания интервью. Он явно был не в настроении говорить на камеру, и я беру на себя всю ответственность за то, что поняла это, только когда стало слишком поздно.

Шарлотта изогнула бровь, опустила руки и повернула к себе экран компьютера, а потом стала что-то записывать в лежащий на столе блокнот.

– Полезная информация, – не глядя на меня, бросила она. – Но все равно не то, что я хотела услышать.

Я боролась с желанием съежиться, стараясь держать спину прямо, голову – высоко поднятой и смотреть на нее.

Шарлотта взглянула на меня и вздохнула.

– Ты сможешь с этим разобраться или нет?

От ее обвинительного тона, от того, что ей вообще пришлось об этом спрашивать, я вспыхнула. Но осуждать ее не могла – тем более после того, с чем она была вынуждена мириться с тех пор, как кое-кто переступил порог ее кабинета. Я каждый божий день прикладывала неимоверные усилия, дабы просто посмотреть этим парням в глаза и говорить погромче, чтобы они понимали, куда нужно идти.

Я проделала долгий путь, да… но еще точно есть куда стремиться.

– Разумеется, – пообещала, надеясь, что мой уверенный ответ звучит убедительно.

– Отлично, тогда и обсуждать это нет нужды. – Шарлотта сделала глоток воды комнатной температуры. Я знала, что она комнатной температуры, поскольку в том году задача следить за этим входила в мои обязанности стажера. – Я рассчитываю, что ты осилишь работу такого рода, чтобы мне не пришлось впустую тратить свои время и силы. Если нужно, воспользуйся помощью стажера.

Стажера.

Шарлотта даже не удосужилась назвать ее по имени.

Так было и со мной, пока прошлой осенью я не показала себя полезным сотрудником. Однако я оказалась в затруднительном положении еще до начала нового сезона, так что, кажется, прошедший год не имел особого значения. И все же Шарлотта что-то во мне разглядела – задатки, смелость, упорство. В противном случае я бы сейчас здесь не находилась.

Я уцепилась за эту мысль, когда она продолжила.

– Тренер Сандерс уведомил меня о своем желании, чтобы команда принимала более активное участие в благотворительности, – не дожидаясь от меня ответа, сказала начальница, и я поняла: Шарлотта по-быстрому сменила тему, так как рассчитывает, что я улажу проблему с Клэем любым способом. – Он выдал мне какую-то душещипательную историю со своими умозаключениями, но я и без того понимаю, что благотворительность выставит в выгодном свете команду, а заодно и его. Поэтому, – подытожила она, несколько раз покликав мышкой, пока мой телефон вибрировал от напоминания в календаре, – выбери дату для аукциона команды.

– А что мы выставим на аукцион? – спросила я, большим пальцем добавив в календарь событие.

– Игроков.

Я закашлялась от смеха, но, прочистив горло, быстро подавила его, увидев, что Шарлотта говорит совершенно серьезно.

– Устроим аукцион свиданий, где мероприятия будут спонсироваться разными людьми из округа, захотевшими принять участие, а все денежные средства пойдут на благотворительность.

– В какую благотворительную организацию?

Она отмахнулась.

– Не знаю, выбери сама.

Я улыбнулась, добавив еще одну задачу в список.

– Можешь идти, – сказала Шарлотта и, положив изящный локоть на стол, ткнула пальцем в мою сторону. – Возьми Джонсона под свой контроль. В День отбора я снова приглашу Сару Блэкуэлл для эксклюзивного интервью и хочу, чтобы он был рад как слон разговору с ней.

Я кивнула и ушла без ее устного разрешения, потому как оно и не требовалось. Выскочив из кабинета Шарлотты и закрыв дверь, сделала глубокий, сладостный вдох, не опаливший легкие дымом, которым начальница-мегера любила наполнять окружающее пространство.

На следующем выдохе во мне ожила решительность, и я рванула в тренажерный зал.

Всю жизнь я испытывала желание думать иначе, вести себя иначе, бросать вызов себе и окружающему миру.

Детство я провела в тени, будучи заурядным средним ребенком из пяти надоедливо талантливых детей. У меня были две старшие сестры и два младших брата, и потому я без особых последствий отошла в нашей семье на задний план.

Я родилась третьей дочерью, уже самой по себе незаметной, приговоренной донашивать одежду сестер и не имеющей никакой