Аннабель. Терновые истории - Ника Ёрш

А вот милорд расправил плечи, резко сдернул с себя сюртук и заявил:

— Прекрасно! Наконец дельное предложение. Раз здесь только двое настоящих ЗДОРОВЫХ мужчин, то мы, разумеется, справимся сами!

— Карета тяжелая, — осторожно заметил малыш Энниз. — Вы точно того? Сможете?

Зря он это сказал. Губы милорда вытянулись в тонкую надменную нить, глаза блеснули желанием поставить всех на место, а пальцы принялись проворно закатывать рукава кипельно белой рубашки.

— Вперед! — скомандовал он, и, бросив презрительный взгляд на меня. потом на лекаря и, чуть задержавшись на мистере Ойзе, гордо пошел на мост.

Я усмехнулась и привалилась плечом к березке.

— Ой, что будет, — прошептал мистер Ойз, так чтобы я слышала. — Остановила бы ты этого «прынца», Анни. Потянет себе что-то…

— Это ничего, — ответила я с улыбкой. — С ним приехал очень важный специалист-эксперт из столицы. Вместе они, должно быть, и горы свернут.

— Не жалко тебе совсем мужика, — покачал головой мистер Ойз.

Я промолчала. Потому что на самом деле уже жалела о том. что спровоцировала этого гордеца на глупость. Только менять что-то было поздно.

— Раз-два, взяли! — прохрипел он, и все затрещало.

И мост, и карета, и самомнение бедняги-лорда, лицо которого от натуги покраснело до неузнаваемости.

3

Раймонд

Не знаю, что на меня нашло.

Уже много лет я не поднимал ничего тяжелее портфеля с документами. Для физических нагрузок были помощник и прислуга. И меня абсолютно устраивал такой порядок вещей.

Пока девица, взявшаяся из ниоткуда на своем нелепом желтом велосипеде, не задела мое самолюбие намеком об отсутствие во мне силы! И как она при этом смотрела⁈ В больших карих глазах плескалась насмешка. От злости во мне закипела кровь, а в голову ударила абсолютно шальная мысль: доказать девице, что она не права. Хотя доля истины в ее словах была. Или не доля, а цельная часть?..

Теперь, когда поясница, казалось, превратилась в отдельную часть спины, и собиралась отвалиться одним цельным очень болючим куском, я пожалел о внезапных необоснованных амбициях. Только было поздно.

— А вы молодец! — похвалил меня бугай, бодро выпрямляясь. — Так и не скажешь, что в вас есть задор. А на тебе!

Я залихватски усмехнулся.

При этом продолжая сгибаться, но сделав вид, будто облокотился на карету.

По пояснице, которая горела огнем от боли, катился пот. Я чувствовал. И боялся дышать глубоко, что уж говорить про резкие движения?

— Сейчас лошадок приведу. Скоро поедем, — продолжал бугай.

— Я помогу тебе. — Второй мужчина, лет пятидесяти на вид, развернулся и первым пошел к лошадям.

Привезенный мной лекарь продолжал сидеть на земле, опустив голову. То ли уснул, то ли глубоко задумался. А девица, которую назвали мисс Аннабель, стояла у дерева и не сводила с меня взгляда. И чего, спрашивается, ждала?

— Вам никуда не надо? — не выдержал я. — Вы вроде ехали по своим делам.

— Я ехала к мистеру Бугару, — ответила она. — Так что теперь дождусь его и продолжу путь.

— Ясно, — процедил я сквозь зубы. И попробовал аккуратно выпрямиться.

В спину стрельнуло, по позвоночнику разлилась боль. В обе стороны сразу. Особенно досталось той части, на которой я обычно сидел и не знал бед.

— Вы побледнели, — заметила девица со своего места. — Что-то не так?

Я не ответил. Пришлось сцепить зубы, чтобы не выругаться из-за боли.

Никогда раньше меня так не скручивало, как сегодня. И ведь сам виноват! Что за глупость мной овладела? Поднимать вдвоем такую тяжесть! Пусть и с одного краю…Я ведь законник, а не насильщик, в конце концов.

— И все же, вам нужна помощь, — неожиданно сказала мисс Анабель, двинувшись ко мне.

Я нахмурился. Выпрямился, насколько смог и прохрипел:

— У меня все в порядке.

— Не думаю. — Мисс Аннабель встала рядом со мной.

Ростом она оказалась на полголовы ниже меня. Кожа девушки сияла здоровым загаром, а в карих глазах, обрамленных густыми черными ресницами, было нечто сродни беспокойству.

— Позвольте, — сказала она. Обошла меня. замерла сзади и положила руки мне на спину.

Я собирался спросить, что она делает. А еще дернулся, чтобы лично увидеть ответ на свой вопрос. И тут же зашипел от прострела в пояснице.

— Стойте уже! — командным голосом заявила мисс Аннабель. — Хватит пока геройствовать.

Пока она говорила, по моей спине от ее рук потянулось приятное тепло. А еще начала проходить боль. Медленно, но ощутимо. Дальше мисс Аннабель стала приговаривать какую-то несуразицу. Сначала мне даже показалось, что она читает стихи. А потом до меня дошло: девица шептала заговоры!

— Это вы! — прозрел я, обернувшись.

На этот раз в спине лишь слегка отдало неприятными ощущениями. Руки девушки безвольно упали. А я, подобравшись, вперился в нее изучающим взглядом.

— Так вот вы какая, знающая!

— Какая? — устало спросила она.

«Красивая», — пронеслось у меня в голове.

— Шарлатанка, — проговорил я вслух. — Думаете, если в этом захолустье верят в ваши фокусы, то и с образованными людьми из большого мира подобное сойдет с рук?

Она заломила бровь. И все. Не стала нападать, оправдываться и вообще возражать. Стояла и смотрела с усталым интересом. Отчего я даже ощутил неловкость, от которой избавился, призвав логику.

— Скажите, мисс… как вас можно назвать?

— Разве вы не выбрали для меня имя Шарлатанка? — усмехнулась она.

— Пусть так, — кивнул я. — А теперь ответьте, вы знакомы с миледи Василианной Торш?

— Да, — ответила девица. ни капли не смутившись.

— Я так изнал. И вы, конечно, общались с моей тетушкой по поводу ее здоровья?

— Ах, ваша тетушка? Было дело.

— И сказали, что она больна! — припечатал я. — Что ее время на исходе. Так?

Девица призадумалась, покачала головой:

— Этого не было. Хотя, припоминаю, что в последнюю встречу мы действительно говорили о времени, вечности и бренности бытия. И тогда ваша тетушка сетовала об отпущенном сроке для каждого, мол, он всегда слишком мал. А я сказала, что жизнь конечна, и с этим ничего не поделать. Остается радоваться каждому отпущенному нам дню. Не понимаю, каким образом. это касается вас?

Я покачал головой и вынул из кармана телеграмму.

— Прошу, — сказал, протянув ее девице. — Что скажете теперь?

— Скажу, что здесь мало слов и совсем нет предлогов, — пожала плечами мисс Аннабель. — Но, раз уж вы приехали, думаю, леди ВАсилианна разъяснит, что именно имела ввиду в этом послании. А теперь мне пора. Да, и еще… Не напрягайте спину следующую пару дней. Может быть рецидив, и боль усилится. С другой стороны, зачем вам слушать какую-то шарлатанку, когда у вас свой специалист, так?

Она сверкнула карими глазищами и, задрав подбородок, отправилась к мистеру Бугару. Оказывается, он и его сын уже ждали у моста.

Я же посмотрел на лекаря Чаоморро. Тот как раз поднялся, как ни в чем ни бывало, и, отряхнув тощий зад, пошел к карете. «Может быть, это и есть его методика лечения? — подумал я. — Он просто выжидает. пока пациенты поправятся сами. Или не поправятся»…

А тем временем моя спина совсем перестала болеть.

Но списывать это на чудодейственное действие рук мнимой знающей я не собирался. Объяснение нашлось быстро: видимо, пока я выпрямлялся, поставил какую-то косточку на место. И все прошло. А она выдала мой успех за свой. Или использовала какой-то сильный согревающий артефакт? А может и правда знает пару заклинаний и обладает толикой магии, чтобы лечить сорванные спины? Тогда ясно, для чего она меня спровоцировала. Чтобы потом эффектно снять боль и взять втридорога!

В общем, со мной ее номер не прошел. И желание разоблачить шарлатанку только возросло в разы.

4

Однако, дорога в город и встреча с любимой «болезной» тетушкой все же остудила мой пыл. Во-первых, поразило «захолустье». Терновые глубинки раскинулись прямо среди леса и гор. Этот городок оказался весьма милым, даже уютным. Небольшие двух и трехэтажные здания тянущиеся вдоль дороги выглядели ухоженно, люди по улицам ступали неспешно и смотрелись вполне пристойно, больше того — нашему экипажу встретились минимум два магобиля. Значит, жители здесь вовсе не были настолько оторваны от цивилизации, как я думал изначально.

Что же касается тетушки: леди Василианна Торш обнаружилась в одном из частных секторов на окраине городка. Снятый ею двухэтажный домик был выкрашен в веселый сиреневый цвет и имел весьма свежий, приятный вид. Как.