Эффект домино. Падение - Кира Оллис

юбкой такой длины, будто она боится засветить свои трусики, пока поднимается по лестнице. Удивиться действительно есть чему: все ученицы «Монтгомери» уже давно забили на форму, и одеваются, кто во что горазд, лишь бы продемонстрировать толщину кошелька своих родителей, а она напоминает школьницу из женского пансиона с религиозным уклоном. Ещё коса эта. Сейчас вообще носят такие причёски?

— Фу, что за нищебродка, — брезгливо фыркает Моника, сидящая за моей спиной.

— Ничего ты не понимаешь, Мон. Чем больше на девчонке одежды, тем сильнее желание её снять, — как-то многозначительно улыбается мой друг, вызывая во мне незнакомое противоречивое чувство: с одной стороны хочется ему поддакнуть, а с другой — врезать. С чего бы?

— Поживее вытаскивайте свои задницы из тачки! — гаркаю я чересчур грубо, удивляя самого себя.

Порываюсь выйти следом, но взгляд сам по себе возвращается к обладательнице невероятных ножек, которые не может скрыть даже это монашеское одеяние. Кто она такая, чёрт возьми?

Ответ я получаю уже на первом уроке, когда она заходит к нам в класс вместе с директором Фрэнсис О’Доннелл, матерью Дэна. Учитель математики мистер Джобс прерывает свой монолог, чтобы поздороваться, как я уже догадался, с нашей новой одноклассницей, и представить её нам. Занятно… Откидываюсь на спинку стула и, пользуясь тем, что сижу на заднем ряду, начинаю нагло рассматривать девушку. Идеальная осанка, гордо расправленные плечи и слегка вздёрнутый носик могут сказать о многом. Например, о том, что её ни капли не волнует непохожесть на остальных.

И я бы и дальше продолжал невозмутимо оценивать её внешность, если бы она не сделала то, что заставило ручку в моих пальцах зависнуть в воздухе, так и не коснувшись поверхности стола: она улыбнулась. Она просто, мать его, улыбнулась! Более того, не мне. Это вообще нормально, что у меня чувство, будто я увидел тройную радугу после затяжного дождя? А ведь я никогда её не видел. Просто Глория всю дорогу до своей школы жужжала мне в ухо про это чудо природы, которое она вчера наблюдала из окна своей комнаты. «Брайан, если бы ты её увидел, ты бы охренел!»

Я охренел, вот уж правда. Нервно сглатываю, пугаясь своих спутанных мыслей. П***ц, я с ней даже не говорил. Может у неё скрипучий голос, или от неё разит потом, а я думаю о каких-то радугах. Мысленно перекрещиваюсь, надеясь на то, что эта девчонка сядет подальше от меня.

— … Кассандра Агилар, — доносится до меня конец речи Фрэнсис, потому что я прослушал на хрен всё, о чём она говорила до этого.

Прекрасно. Она ещё и мексиканка? С виду не скажешь. Разве что смуглый цвет кожи и тёмные брови. На этом всё.

— Садись рядом с Кроу, — машет в мою сторону математик.

Это что, сраная насмешка судьбы?

— Нет-нет, мистер Джобс. Я всегда сижу один, — предпринимаю попытку отвертеться от незваной соседки, но, когда я встречаюсь с прищуренным взглядом новенькой, вся моя бравада куда-то улетучивается, вынуждая меня даже поёрзать на стуле.

Улыбка вмиг сходит с её лица, и, повернувшись к учителю, она смело спрашивает, как на зло, мелодичным голосом:

— Можно я сяду туда? — и показывает пальцем на место рядом с Дэном.

Мы оба — негласные лидеры класса, и сидеть в одиночестве, избавляя себя от трения плечом об плечо — привилегия, а не отшельничество.

— Я передумал, — мой речевой аппарат, похоже, решил жить собственной жизнью, не совещаясь с мозгом. — О’Доннелл — мой друг. Так и быть, принесу себя в жертву.

Что я несу? Я — дебил?

В ответ я заслуженно получаю гневный взгляд Кассандры.

— Пусть она сама выберет, — добивает меня Дэн.

Весь класс оборачивается в нашу сторону, недоумевая. Да, ребят, я сам выпал в осадок. Девчонка, тем временем, уверенной походкой направляется в нашу сторону, не откладывая свой выбор в долгий ящик.

Кого она выберет: меня или его, его или меня? Наши столы разделены проходом, поэтому я не понимаю, к кому она идёт. За пару метров до нас Кассандра вперивает в меня свой колючий карий взгляд. Даже отсюда я рассмотрел цвет её лисьих глаз. Колдовской, манящий. Я не могу оторваться от них, как приворожённый. Почему она так на меня смотрит? Всё-таки выбрала меня? Торжествующе улыбаюсь, в мыслях напяливая на себя лавровый венок победителя. Вот только, поравнявшись со мной, она дерзко ухмыляется и садится рядом с Дэном.

М-да, Брайан, тебя уделала девчонка.

И что я там вякал про её голос и запах? Даже тут она не оправдала моих ожиданий. Тёплая корица. Именно её я почувствовал вместе с дуновением воздуха от взмаха косы, которую эта колдунья перекинула через своё плечо, едва не хлестанув ей по моему лицу.

Кажется, я попал.

ГЛАВА 2 ЛИНИЯ СУДЬБЫ

Брайан

— Брайан, ты хотя бы слушаешь меня?

Последние десять минут вездесущая Моника что-то щебетала мне на ухо, но эти звуки пролетали через мою голову сквозняком и благополучно рассеивались в окружающем пространстве. Всё, на чём я сосредоточился сейчас, находится через три стола от меня.

— М? — всё, что могу выдавить из себя для поддержания диалога, сделав вид, что жую круассан. Я даже вкуса его не чувствую. Что за чертовщина со мной творится?

— Я спросила, какие у тебя планы на вечер?

Планирую последить за своим «наваждением». Но вслух, само собой, произношу не это:

— Буду готовиться к проекту.

— В пятницу вечером? — Моника прикладывает свою прохладную ладонь к моему лбу. — Ты не заболел?

В этот момент «наваждение» бросает взгляд в нашу сторону и, увидев, что я смотрю на неё, тут же снова утыкается в свою книжку. Действительно, чем ещё заниматься, пока остальные одноклассники уминают деликатесы со своих тарелок… Я заметил, что на обед Кассандра неизменно берёт овощной салат и яблочный сок. Самые дешёвые позиции в меню нашей школьной столовки. И я не могу понять, от чего внутри так сильно корёжит в такие моменты. От того, что она каждый раз несёт свой полупустой поднос с таким видом, будто на нём каре из ягнёнка, или от того, что мне безумно хочется её накормить?

А, может, от того, что мой дружище Дэн в эту самую секунду подкатывает к ней свои репродуктивные органы? Уже две недели я сам на себя не похож, и меня это чертовски бесит!

— Тебе тоже не мешало бы вспомнить, что голова нужна не только для того, чтобы наращивать на неё волосы, — хамлю ей вполне осознанно, потому что надоела.

Все надоели!

Нервно