Девочка бандита - Мила Дрим

Тетя направила взор в палатку, стоящую напротив.

— Оля! — позвала тетя Вера.

— Ау, — из-за весов показалась кудрявая голова.

— За племянницей моей приглядывай, — попросила тетя.

Оля вся вытянулась (а может, забралась на что-то) и окинула меня оценивающим взглядом. В глаза бросались перламутровые тени, которым были полностью закрашены веки женщины. Перламутровым блеском светились и её губы.

Интересно, сколько слоев помады Оля нанесла, чтобы добиться такого эффекта?

— Пригляжу, — пообещала женщина.

— Ну, всё, я побежала, — тетя Вера чмокнула меня в щеку и быстрым шагом направилась к выходу.

А я, глядя ей вслед, мысленно молилась, прося Господа, чтобы мой первый рабочий день прошел благополучно.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Шел третий час моей работы, а я так ничего и не продала.

Народу было мало, что, наверное, неудивительно. Сегодня был будний день, другое дело — выходные.

Но я ощущала радость и облегчение, что мой первый рабочий день выпал на понедельник. Так было проще адаптироваться.

Мимо проходили редкие посетители рынка.

Бабушки и дедушки.

Молодые и будущие мамочки… Последние вызывали у меня особое умиление. Они казались мне какими-то особенными. Источающими сияние. Что неудивительно, ведь они несли в себе самое настоящее чудо.

— Почем помидоры? — напротив остановилась бабушка Божий одуванчик.

Мой первый покупатель.

Её седые, пышные волосы подрагивали от дуновения ветерка. На морщинистом лице старушки застыл интерес.

Я улыбнулась. Вид бабушки вызывал у меня умиление.

— Семнадцать рублей, — приветливо ответила я.

— Что-то дорого, — бабуля, достав из сетки кошелек, прижала его к груди и посмотрела на помидоры. Вздохнула и обернулась на палатку Оли.

Там помидор не было. Зато имелись перцы — всех цветов светофора. Красный, желтый и зеленый. А еще, в отдельном ящике, красовались баклажаны — огромные, напомнившее мне своим видом субмарины.

— Ну, ладно, — согласилась бабуля, — взвесь мне килограммчик.

— Сейчас! — выдохнула я, едва не подпрыгнув от радости.

Взволнованная своим первым покупателем, я выбрала самые красивые, на мой взгляд, помидоры, и положила на весы. Ой, кажется, набрала лишнего. С неким сожалением я вернула парочку помидор в ящик.

— Готово!

Бабушка протянула мне ладонь с деньгами. Три по пять рублей, и еще мелочь…

Почему-то при виде такой картины мне стало не по себе.

Старая женщина. Протянутая рука…

Сердце сжалось, и тихая грусть коснулась моей груди.

Пальцы мои осторожно коснулись шершавой, сухой ладони старушки. Чувствуя себя так, словно отнимаю у неё последние деньги, я кое-как набрала 17 рублей и сложила их рядом с весами. Там у теть Веры имелась коробка «для мелочовки».

— Кушайте на здоровье, — помогая складывать помидоры в сетку, произнесла я.

Хотелось хотя бы словами смягчить столь дорогую — для этой бабушки — покупку.

Бабуля подняла на меня глаза. Несколько секунд она вглядывалась в мое лицо, а затем — тепло улыбнулась и пожелала:

— Спасибо, девочка. Пусть в твоей жизни будет всё хорошо.

От её слов — простых и искренних, у меня защипало в глазах.

Поразительно, как добрые слова могут дать столько ощущения тепла и нежности.

— Спасибо, — сдерживая слезы, поблагодарила я.

Бабушка послала мне прощальную улыбку и неспешно пошла вперед. Я смотрела ей вслед до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.

Когда это случилось, я почувствовала легкую тоску в груди.

— Ой, что делается! — крикнула Оля.

Я обернулась и увидела, как мальчишка юркнул рядом со мной. Задевая ящик с помидорами, он опрокинул часть из них и помчался в противоположную от той, куда пошла бабушка, сторону.

— Стой, куда! — я метнула взор в сторону коробки с мелочью и поняла, что та оказалась пустой.

Грудь обожгло от обиды и чувства несправедливости, но я еще не до конца понимала что случилось.

— Стой! — крикнула я, рванула вперед и левой ногой раздавила упавшую помидорину.

Сок брызнул и испачкал мне штанину джинс…

Кроваво-красные капли «живописно» красовались внизу, и я не была уверена, что они отстираются.

Боже мой, это были мои единственные джинсы!

Сквозь невеселые мысли проступало более серьезное осознание случившегося.

Господи! Мальчишка украл деньги, а я, дурочка, допустила это…

Что скажет тетя Вера? Как я посмотрю ей в глаза?

Отчаяние и чувство несправедливости обожгли мне грудь, и я, недолго думая, побежала за воришкой.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Я никогда не отличалась спортивными достижениями, вот и в этот раз мой бег сложно было назвать быстрым.

Но я бежала.

Лужи, полосатые палатки, недоумённые лица прохожих — всё проносилось мимо.

Взгляд мой то и дело возвращался к темноволосому затылку воришки.

В голове засела только одна мысль.

«Не упустить».

О том, что я буду делать, когда догоню мальчишку, я не думала. Тем более, я не позволяла размышлять, как я поступлю, если не настигну его.

Хватая воздух ртом, я завернула там же, куда завернул воришка, и, заметив, что тот начал спускаться в подвальное помещение, на несколько секунд притормозила.

Левый бок противно заколол, но не это остановило меня, а попытка взвесить все за и против.

Что там, внизу?

Я никогда не спускалась туда раньше.

В поисках поддержки, я завертела головой. На меня, с самоуверенной улыбкой, смотрела голливудская актриса. Её красивое лицо было размещено на рекламной листовке. Кажется, рекламировали продажу шуб…

Хотела бы я хоть каплю такой же самоуверенности, как эта роскошная блондинка.

Что же делать?

Отвращение к собственной беспомощности душной волной заполнило мою грудь. Желая избавиться от этого чувства, и доказать — в первую очередь самой себе, что я сильная, я побежала вслед за мальчишкой.

Я, поскользнувшись на железных ступенях (представляю, каково тут зимой!), едва не нырнула вперед, но, слава Богу, устояла от падения.

Мысленно воздав благодарность Создателю, я аккуратно спустилась вниз. К тому моменту у меня так пересохло во рту, что я мечтала уже не только о том, чтобы поймать воришку, но и просто попить чистой воды. Желательно прохладной.

Дверь передо мной была приоткрыта, и я, проигнорировав тихий шепот разума, толкнула её и юркнула внутрь.

Взгляд мой заметался по серому коридору. Слева стояли какие-то тюки, впереди виднелась лестница, а сам коридор перед ней разветвлялся налево и, соответственно, направо.

И, как нарочно, от того мальчишки и след простыл!

Ощущая себя героиней сказки, стоящей на распутье, я не знала что мне делать. Казалось, от дальнейшего выбора зависела вся моя жизнь, а я всё никак не могла сделать его. Чувство собственной никчемности вновь дало о себе знать неприятным жжением в груди.

Господи! Ну, почему я такая слабая и трусливая?

С