Ты уволен! - Ясмина Сапфир

Я приблизилась к окружности, прочерченной на сером камне площадки.

Люк раскрылся, предлагая прыгнуть в воздушный лифт-телепорт.

Второй раз за всю жизнь я пользовалась этим аттракционом для богатеев. Не хватает ребятам остроты жизни, хочется новенького и адреналинового. Вот и отрываются.

Нет бы сходить на обычную работу, постоять в пробках на воздушных трассах, послушать витиеватые комплименты соседей и многоэтажные высказывания тех, кто сзади. Слетать на пару репортажей, написать их в сроки, отведенные редактором и без ног вернуться домой.

На утро посмотреть комментарии в галанете от любимых коллег-конкурентов, что спят и видят, как ты уйдешь из профессии, освободив им место в редакции, посчитать колы и снова приняться за дело.

Вот это я понимаю — испытание!

Я зажмурилась и прыгнула. Казалось — все, пропасть, пустота, падение. Наверное, так чувствовала себя Алиса, когда свалилась в яму за кроликом.

Падение резко замедлилось, вокруг почернело — и я очутилась у входа в здание.

Вернее — ЗА входом, словно уже вышла из двери.

Вокруг зеленел пышный парк, засаженный самыми диковинными растениями во Вселенной. Стельры смахивали на стеклянные нити, натянутые на невидимый круглый каркас, ахро называли деревьями-антигравитаторами. Стволы не толще моего пальца вздымались высоко в небо и венчались раскидистыми кронами, снизу похожими на брокколи. Удерживались благодаря особенным свойствам растения — оно, действительно, побеждало силу тяготения.

Бойстры — цветы, размером с небольшой домик, напоминали алые ирисы. Внутри таких соцветий можно ночевать… если выдержишь сильный мускусный запах нектара.

Глаза разбегались от диковинок. Жаль времени рассмотреть их уже не остается. Надо готовиться к грядущей миссии…

Ладно, вот выживу, спасусь от преследователей, напишу сенсационный материал — и стану богатой и знаменитой. Вернусь сюда и каждый кустик исследую, каждого насекомого сфотографирую! Мечты-мечты…

Я вздохнула и устремилась к зеленому джипу редакции — водитель ждал, как и велела моя начальница.

Ед Гулия — гуманоид-рептилия с планеты Макка, сплошь покрытой морями, болотами и озерами, мог не есть и не пить сутками, замирал в ожидании и словно бы останавливался. Поэтому его так и ценили в нашей редакции. Отправил на задание — и водитель в состоянии ждать целый день, пока журналиста кормит и поит «ньюсмейкер», дающий материал для статьи.

Стоило мне дернуть ручку на дверце, как ярко-желтые глаза Еда распахнулись, а узкие ноздри втянули запах. Свои. Водитель улыбнулся, показав ряд острых ровных зубов и машина стремительно взмыла в воздух.

Одевался Ед в традиционные для аборигенов Макки пестрый халат с яркими шароварами, предпочитая синие и фиолетовые. На ногах носил нечто вроде восточных туфель, с золотистым напылением и загнутыми вверх смешными носами.

Я откинулась на спинку сиденья, бессмысленно изучая затылок Еда — лысый череп с сероватой кожей и перламутровыми чешуйками вместо волос.

— Удачно сходили? — баритон красца — так называли себя сородичи шофера — слегка вибрировал из-за особенностей связок. Благодаря им предки Еда охотились — зачаровывали добычу голосом, гипнотизировали и убивали. Бифштексу подобных телодвижений не требовалось — никуда он с тарелки уже не денется. Так что цивилизованные красцы не охотились уже много столетий.

Большинству нравились голоса гуманоидов с Макки: они убаюкивали и успокаивали.

— Не знаю. Очень надеюсь, что так, — недолго поразмыслив поделились я, наблюдая как за окном парк из сказочных растений сменил обычный пейзаж Эврики. Высокие деревья, чьи стволы словно нарочно изогнуты в разных направлениях. Кроны кустарников, сплошь усеянные большими резными листьями, трава, похожая на голубую осоку и мелкие полевые цветы словно камушки на сарафане деревенской красавицы.

На Эврике жили обособленно. Между отелями, владениями местных богатеев и космопортом пролегали километры нетронутой природы.

Коммуникации строились по последнему слову техники. Отходы разбирались на молекулы и возвращались в природу, не причиняя ей ущерба. Температура воздуха, воды в кранах, влажность и давление в доме регулировались силой мысли хозяина. Электроника ловила мозговые вибрации — и мгновенно выполняла пожелание.

Вот почему жизнь на этой планете так дорого стоила и она, действительно, того стоила. Такой вот каламбур.

Отель «Венеция» показался за небольшим горным хребтом, похожим на ящерицу, что свернулась кольцом.

Невысокое здание напоминало китайские храмы с уплощенными трапециевидными крышами. Пестрое и почти такое же высоченное, как и то, где располагался офис «Альтурии».

Вокруг — очередной парк диковинных растений с беседками и скамейками для отдыха, качелями и киосками с яствами разных планет. Меня почему-то не оставляла ассоциация с Лунапарком, где веселилась в далеком детстве.

В воздухе витали самые разные запахи. До приторного сладкий цветочный, кислый и терпкий ароматы специй, острый от жгучего перца и других похожих приправ…

Оранжевая галька захрустела под ногами. Из кирпичного цвета двери в отель выскочил уже знакомый мне дворецкий Мельтрих — коренастый землянин лет тридцати пяти с короткой стрижкой и военной выправкой в синей форме с золотистой вышивкой. Распахнул дверь и взял сумку, хотя этого и не требовалось. Мой «багаж» почти ничего не весил.

В холле сейчас никого не было. Впрочем, это и не удивительно. Самый дешевый номер «Венеции» стоит как месячная путевка на один из самых фешенебельных и престижных курортов.

Просторный зал выглядел эффектно. Стены цвета морской волны, блестящие, но не скользкие полы в тон. Стойки ресепшена, украшенные статуэтками птиц, похожих на лебедей с серебристым опереньем, колонны, а между ними столики для отдыха из все того же жидкого камня. Свет играл внутри диковинного минерала и чудилось — там влага, чистая, прозрачная. И она то плещется, то играет на солнце, а то переливается из стороны в сторону.

За ресепшеном застыли две девушки из расы сотлов — гуманоидов с узким, как лиана телом и серой, словно пергамент кожей, одетые в синие брючные костюмы с нашивками в виде все тех же птиц — символа отеля. Администраторы приветствовали меня дежурными улыбками, на секунду одинаково сфокусировались, будто спрашивали — не требуется ли чего-то. Я помотала головой, и девушки снова замерли в прежних позах.

Лифтовая кабинка впечатляла, как и все в этом роскошном отеле. Огромная, очень вместительная, с креслами, что подстраивались под тело, она казалась просто очередным номером.

Холл сто пятого этажа — самого престижного в «Венеции» — представлял собой площадку, огороженную двухметровым каменным забором.

На верхнем ярусе отеля предусмотрели только три номера и каждый имел свою крышу, отдельный вход и ограждение.

Я почему-то вспомнила домик на дереве…

Внутри моего временного жилища все было по высшему разряду. Ковры пастельных оттенков с изящным узором и мягким ворсом. Стены