Отбор 2. Двое на новых рубежах - Галина Осень

Игнаций застал момент, когда Катарина только зашла на кухню, а Боян как раз распекал второго повара. Тимат надулся от возмущения, он тоже не мальчик! Смял в руке колпак и уже хотел покинуть кухню и дворец заодно, но вмешалась Катарина.

– Подождите, Тимат! Боян, объясните в чём проблема.

– Ни в чём! Этот идиот добавляет везде циту! Тоже мне, маг-недоучка!

– А что не так с цитой?

– Цита усиливает вкус всего! А у сильных магов вкусовые рецепторы и так чувствительны. Им иногда лучше приглушить вкус пищи. Между прочим, король уже жаловался на десерт, он оказался слишком пряным. Но тогда я ещё не видел, что этот идиот добавляет циту. Для вкуса, видите ли! А сегодня увидел, и я не потерплю! – Боян метнул грозный взгляд в сторону второго повара.

– Понятно, слушайте, я тоже не обращала внимание на эти тонкости, хотя и знала, что цита усиливает вкус. Однако не думала, что для магов это так существенно. А ведь король Игнаций – сильный маг. Боян, а давайте вы прочитаете курс лекций об особенностях питания магов и проведёте несколько показательных занятий для ваших подчинённых и желающих?

– Я?! Но я никогда не читал лекций, – растерялся повар.

– Лучше вас это всё равно никто не сделает. А вы тем самым подготовите себе правильных помощников, и нам с мажордомом не придётся регулярно искать вам новых работников.

– Леди Катарина… я даже не знаю… это очень ответственно…

– Конечно, но это же нужно именно вам. Вам ведь нужны умелые помощники?

– Вы правы. Да, я попробую… На самом деле Тимат не дурак, ему просто не хватает опыта.

– Вот и хорошо. Я составлю вам график и выделю помещение для занятий. И, надеюсь, вопрос с кухней у нас решится. А вы, Тимат, не обижайтесь, но авторитет старшего повара вполне заслужен и его надо слушать.

– Да, госпожа, – смиренно склонился помощник.

С того времени Игнаций стал пристально присматриваться к протеже бывшей жены, и с удовлетворением замечал всё больше и больше положительных перемен во дворце.

Мальчишки слушались Катарину беспрекословно, и, наткнувшись на неё несколько раз в спальне сыновей, Игнаций понял в чём дело: Катарина любила их, и не напоказ. Она не кричала на них, не грозила им, и не упрекала за поведение. Ласково, но твёрдо помогала раздеться перед сном, спокойно объясняя, что слугам будет легче привести одежду в порядок, если она будет сложена аккуратно. А то вдруг где-то в небрежных складках застрянет чужое злое заклятье, и домашний маг его не заметит. После этого Стефан и Томаш сами уже насколько могли тщательно встряхивали и складывали грязные вещи в ванной.

Катарина частенько заходила к ним на занятия. И тогда дисциплина волшебным образом мгновенно налаживалась, а интерес к рассказу учителя возрастал вновь.

Симона просила Катарину помочь Игнацию с младшими детьми, но женщина действовала не только из долга. Ей понравились мальчишки, и она прикипела к ним сердцем, жалея, что родной матери такие чудесные дети оказались не нужны.

Игнаций этого не знал, но отношение женщины к детям прекрасно видел. Он и сам начал ощущать потребность в постоянном присутствии этой женщины рядом. Не только за общим столом, не только во дворце, но просто рядом с собой. Он хотел видеть её мягкую улыбку, ловить её одобрительный взгляд, чувствовать тепло её руки…

Наверное, Симона с высоты своих божественных способностей увидела их общее будущее. Но сближение началось не сразу. Изредка Игнаций стал приглашать Катарину на вечерние прогулки в сад. Вначале под предлогом разговоров о работе и детях, а потом без всяких предлогов. Вечерние прогулки вошли в привычку.

Однако они были скромными, без всяких попыток со стороны Игнация соблазнить женщину. Правда, вскоре один случай подтолкнул их к выяснению отношений.

Раньше во дворце Игнация было много праздных дам. Это повелось ещё со времени Изабеллы. Она любила окружать себя шумной льстивой толпой и устраивать пикники в дубовой роще у озера. Но после её ареста и приезда Катарины, многие дамы покинули дворец. Многие, но не все.

Среди оставшихся особенно выделялась графиня Сесилия Орбан. После ареста Изабеллы она наметила себе место любовницы Игнация как минимум, а как максимум – место жены. Сесилия сразу поставила себя в оппозицию Катарине. Какая-то там управляющая не должна занимать так много внимания у короля. Графиня начала с новым усердием добиваться расположения Игнация.

Однажды Сесилия, облачившись в полупрозрачный пеньюар, поздним вечером явилась в кабинет Игнация, потому что в спальне его не нашла. Катарина вместе с мажордомом Юрасом как раз закончили ежевечерний доклад за день. Увидев полуодетую Сесилию, оба дружно сделали шаг назад и тихо вышли из кабинета.

Катарина никак не показала, что её задел такой приход графини. Если пришла, значит, рассчитывала на определённый приём. Катарина понимала, что не может упрекать Игнация в чём-либо, но сердцу ведь не прикажешь. Ей стало больно. За три месяца ежедневных встреч, разговоров, обедов, прогулок, она привыкла к королю и позволила себе смотреть на него как на мужчину. Очень привлекательного, очень желанного мужчину.

И вот, когда она его рассмотрела и поняла, что начинает влюбляться, появилась эта Сесилия. Значит, не судьба. Да и что могло связать герцогскую вдову, далёкую от света и короля сильного королевства? Правильно, ничего! Поэтому Катарина, прикусив губу, быстро дошла до своих покоев и закрылась в них. Хотелось поплакать, пожалеть себя, но, чтобы об этом никто не знал.

А Игнаций, оставшись наедине с графиней, изумлённо окинул её взглядом, и, подняв бровь, произнёс:

– Вы заблудились, Сесилия? Перепутали двери своей спальни?

– О, нет, ваше величество! Я ничего не перепутала. Меня привело сердце! – с придыханием ответила женщина, делая шаг к королю. – Вы так много работаете, кто-то должен оказать вам поддержку и помощь. Я готова сделать это, ваше величество.

Приблизившись вплотную, женщина уверенно опустила руки на плечи Игнация и начала мягкими движениями разминать их.

– Вот так, ваше величество… вот так… расслабьтесь… я помогу, – склоняясь к самому уху горячим шёпотом обещала Сесилия.

Её глубокое и свободное декольте при наклоне ещё больше открылось, показывая, что под пеньюаром у женщины ничего нет, и король имел возможность увидеть молодое упругое и соблазнительное