Не обещай - Фло Ренцен

Я словно не замечаю. Откидываюсь назад и про между прочим убираю пряди волос, упавшие на грудь. Вижу, что на «них» смотрит и Миха и тепло им улыбается. Подержавшись своей рукой на моей, Миха все с той же теплой улыбкой соскальзывает ею ко мне на коленку. Я и тут решаю не препятствовать и прикрываю глаза. Моему телу становится тепло и приятно. Пожалуй, это первый позитив за весь день.

Под наплывом этого ощущения позволяю Михе докатить мой кейс до лифта, а в лифте, справившись у меня, нажать «четверку».

Мне кажется, я созрела: готова показать Михе квартиру, в которой обитаю уже почти год.

— Беспорядок, — говорю ему, кажется.

— Нет вроде, — кажется, говорит он.

Но Миха не квартиру мою смотреть пришел. Сказать по правде, я и сама не за этим его сюда привела. Показ квартиры окончательно и бесповоротно замирает где-то в районе комода в гостиной, где оказывается ненужным — его ставят на стенд-бай.

Когда начинаем целоваться, сначала неторопливо, потом — неистово, Миха первым издает глухой, мучительный стон, как если бы наконец-то снова вкусил знакомого, любимого лакомства, пропавшего на годы.

***

— Кати… о, Кати…

Я должна была думать, полагаю. Я разумный человек и думать я умею.

К примеру, вот что я могла бы подумать:

«Ты просто похотливая сучка. Совсем стыд потеряла. И гордость. Всем даешь. Всем. Даже Михе».

Или:

«Не уподобляйся ему — с другими пусть от своей узаконенной гуляет».

Или же:

«Одумайся, это просто туалетная вода его. Других подпаивают, таблетками подкармливают, а он тебе нос этим запудрил, оно и сбило с толку, напомнило былое. Это как чесотка: если не трогать — пройдет. Не трогай».

Не думаю ни одной из вышеперечисленных мыслей. Просто до одурения, до признаков удушья втягиваю в себя его резкий, терпкий, кисловатый почти запах — а он уже во мне, двигается старательно и поначалу осторожно, прячет взгляд в моей ключице — а меня заводит. Я влажная до чертиков и раскрытая до необъятных размеров.

Заводят его руки, держащие меня под вспотевшими ложбинками с «той стороны» коленок, заводит его задница, ездящая между моих ног, словно качели, заводит взгляд его тот, там, в моей ключице. Которого не вижу. Заводит его шепот: «Кати… Кати… о да… о, детка… скучал…»

Детка?..

Это ж надо — я и от него удостоилась звания «детки». Звучит только иначе, чем когда меня так называл Рик. Теперь, когда я больше не «женщина для брака», я стала «деткой для траха». А, по херу. Мне по херу, и я не в накладе.

— Скуча-ал…

Скучал?

Я не скучала. Я вообще о нем забыла. Сейчас, сегодня я вижу его в первый раз. Я вижу его, чувствую в себе его родной-знакомый-незнакомый член, как в первый раз, потому что это — в первый раз. Он незнакомец. И у меня сейчас «горячий секс с незнакомцем». С недавних пор я в этом спец и «ныряй в неизвестность» — мое кредо.

Миха чувствует, как меня прет от траха с ним. Не может не чувствовать. Забавно, если для него это «как тогда», этакое «дежа вю» — для меня-то нет.

Но я упиваюсь удовольствием, как, возможно, его узаконенная с ним не упивается — иначе какого хрена ему от меня понадобилось? Я глажу его волосы, вжимаю в себя его лицо, толкаю его к себе между ног за твердокаменную задницу, которая от моих прикосновений сжимается в восторге.

Мой отрыв придает ему уверенности в том, что он делает, и что только что, возможно, было делать немного неловко, вот он и шептался с моей ключицей.

Он отрывается от ключицы, выходит из меня — и через секунду я вскрикиваю от радостно-изумленного кайфа: он решил пошептаться с ней. Он лезет языком в меня, и от его рта, что теперь у меня между ног, во мне одна за другой раскрываются дверцы в воздушное пространство. Начинаю стонать от наслаждения.

Да это все трюк такой был, уловка, чтобы не сразу в глаза мне глядеть. Он струхнул в начале и только теперь решается поднять на меня взгляд, подняться вновь ко мне, поцеловать.

Он опять во мне, и он делает это, глядя мне в глаза с нежной улыбкой. Раньше смотрел ли так когда-нибудь на меня во время секса? Не припомню.

Улыбаюсь в ответ ему обольстительно и лукаво — пусть покайфует. Пусть чувствует себя сексуальным, жарким любовником. Пусть останется доволен собой — мне не жалко.

Он — это не он. Все сожжено, забыто, вытравлено напрочь. Поэтому мне хорошо сейчас.

Но то хорошее, что было с ним, с той его версией, которой для меня нет больше — отчего не вознаградить его теперь за это, не сказать «спасибо еще раз»? Спасибо за все…

Нет, не было во мне в помине никакого «спасиба». Но если ему хочется, чтоб было, пусть будет для него. Мне все равно.

Я просто… я… о-о-о… да-а-а… кончаю сейчас… Лови, дарю. Дарю оргазм — ему или себе, или просто так — раздариваю пространству.

Миха, вероятно, подустал. Подустал сдерживаться — я чувствую. Но мой оргазм под мои довольные смешки ему, как крылья — пегасу. Конь.

Он радостно улыбается мне и с усердием принимается скакать во мне — пусть скачет.

Припоминаю, как меня порой выбешивали его псевдо-марафоны: «А я такой крутой самец, я — энерджайзер, и я могу дарить моей жене по десять оргазмов за ночь, и по хрену, что ноги у нее затекли, ей спать уже давно охота, да и у меня член то и дело падает от любовного истощения — но мы его поднимем, что ж мы, лохи?..»

Припоминаю — и даю ему еще. Сейчас не до затекших ног, я все еще влажная и мне хочется еще, а ему можется. Он лезет раздевать меня, а я — его. Срываем друг с друга одежду, валимся на диван. Гулять