Сломанная нота - Нелия Аларкон

Инстинкты борьбы и бегства приходят в движение.

Я впиваюсь пальцами в юбку и увеличиваю скорость.

Ответные шаги ускоряются прямо за моей спиной.

Сердце колотится о ребра, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы унять нарастающую панику. Во мне закипает чувство самосохранения.

Что я могу использовать в качестве оружия?

Я с трудом сглатываю, отдергивая юбку.

Ничего.

Все, что я взяла с собой, когда в слезах убегала из квартиры, — это мобильный телефон.

Я окидываю взглядом землю в поисках кирпича или камня, который я могла бы схватить и пустить в ход, но ничего нет. Нет даже бутылки пива, которую я могла бы разбить об их головы.

Высокая тень проносится передо мной, указывая на то, что мой преследователь все ближе.

Мои плечи прижимаются к ушам.

Я не могу удрать.

Не сейчас, когда я все еще не нашла Виолу.

Тень удлиняется. Мой преследователь вот-вот схватит меня.

Я жду, пока он положит руку мне на плечо, а затем с невероятной силой отдергиваю руку назад. Костлявая точка моего локтя соприкасается с его животом.

Его хватка ослабевает. Я слышу его тихое ворчание, но не жду, пока он оценит ущерб.

Моя обувь шлепает по земле, когда я бегу.

Я сосредоточена на том, чтобы успеть на автобусную остановку, когда чувствую, как рука обхватывает мое запястье. Меня заносит на крутом повороте, и через минуту я ударяюсь о стену кирпичного здания.

Адреналин бурлит в моих венах, когда я чувствую, как тело накрывает меня. Я бьюсь как зверь, но что-то внутри заставляет меня остановиться. Странно. От нападавшего пахнет Датчем. И его длинное , мускулистое тело тоже похож на Датча.

Мое тело подстраивается под него, приспосабливаясь к тем местам, которые оно нашло этой ночью.

В ту ночь, когда Датч снял с себя одежду. В ту ночь, когда он заставил меня увидеть звезды.

Мне это знакомо. Эта сила. Эти мускулы.

Я замечаю татуировки, ползущие по загорелой коже к рукаву белой футболки.

От неожиданности я поднимаю голову и пугаюсь пары светящихся янтарных глаз, застывших перед моим лицом.

— Датч? — Выдыхаю я.

Ноздри Датча раздуваются. Полные губы слегка приоткрыты, выпуская резкий, задыхающийся вздох. Его светлые волосы растрепаны ветром. Его глаза призрачно прекрасны.

— Я же сказал тебе оставаться на месте. — Рычит он.

Мои глаза вспыхивают.

— А что, если бы за тобой следил не я? Что, если бы это был кто-то с плохими намерениями?

— Когда это у тебя были добрые намерения по отношению ко мне? — Огрызаюсь я.

Когда мой разум проясняется, а паника сменяется смущением, я не могу удержаться от того, чтобы не наброситься на него.

Он отвлекает меня.

Губит меня.

Я беспокоюсь о сестре, и все же, когда Датч так близко, мои мысли затуманиваются.

Его теплое дыхание овевает мое лицо. Несмотря на гнев в его тоне, я чувствую искреннее беспокойство, скрывающееся под его каменным выражением лица.

— Ты убиваешь меня, Брамс. — Пробормотал он. К моему удивлению, он осторожно убирает прядь волос с моего лица. — Проклятье!

Навстречу нам раздаются громкие шаги.

Зейн и Финн бегут вприпрыжку. Они не одни.

Сол тоже с ними. Его глаза встречаются с моими, и что-то странное проступает в его взгляде. Он выглядит тяжелым. Виноватым. Немного не в себе.

Мой взгляд возвращается к Датчу.

— Что вы все здесь делаете?

— Очевидно, не для того, чтобы посмотреть достопримечательности. — Говорит Зейн, проводя рукой по волосам.

— Мы здесь, чтобы помочь. — Добавляет Финн.

Его голос, как всегда, глубок и спокоен.

Датч отступает на шаг и позволяет мне оторваться от стены.

Его челюстные мышцы сжимаются от решимости, когда он рычит:

— Мы здесь, чтобы найти твою сестру

3.

ДАТЧ

Я держу язык за зубами, когда мои братья, Сол и я забираем Каденс, провожая ее по опасным улицам Саут-Сайда.

Я молчу, когда вижу, как она, прихрамывая, заходит в круглосуточные магазины и компьютерные кафе, ища в спортзалах средних школ, пробираясь под ограждениями и вползая в здания, покрытые граффити.

Я молчу, когда Сол предлагает нам разделиться, и даже проглатываю слова, когда он по глупости предлагает пойти с Каденс.

Как будто я когда-нибудь позволю этому случиться.

А Кейди, умница, сразу же отшивает его.

Потом она говорит, что ей будет лучше одной.

Не слишком умно с ее стороны.

Мы оба знаем, что это не вариант.

— Тебе не обязательно идти со мной, — бормочет Каденс, ковыляя по тротуару на длинных ногах.

Уже поздно.

Настолько поздно, что все, кто видит, как мы идем, поднимают брови — не на наши лица, а на часы на моем запястье, туфли на моих ногах и знаки доллара, в которые они превращаются.

Мы держимся главной дороги, той, где есть работающий фонарный столб и несколько открытых баров. Легко представить, что было бы, если бы мы в это время суток плутали по темным переулкам.

Темные переулки.

Вроде того, в котором я нашел Каденс сегодня ночью.

При воспоминании о том, как она испугалась и убежала, у меня сжимаются костяшки пальцев, а тело напрягается от досады.

Я беру свои слова обратно.

Она определенно не умная девочка.

— Дальше я сама справлюсь. — Настаивает Каденс. Она говорит медленно. Ее глаза полузакрыты. Белые зубы впиваются в пухлую нижнюю губу, и она изо всех сил старается скрыть свою боль. — Я...

— Скажи «в порядке». — Я наклоняю подбородок вверх. Мой голос смертельно холоден. Угрожающий. — Я осмелюсь.

Другие люди вздрогнули бы.

Другие девушки вздрогнули бы.

А Кейди — нет.

Мой тон пробуждает в ней искру неповиновения. Она останавливается посреди тротуара и кружится вокруг меня, разбрасывая брызги красивых волос и нежной ярости.

— Мне все равно, что ты преследуешь меня, но я не позволю тебе рычать на меня и усугублять и без того ужасную ситуацию. Если ты собираешься быть таким, просто оставь меня в покое.

Я стою, засунув руки в карманы джинс, пока она вырывает воздух из моих легких.

Всего один взгляд ее карих глаз — и я снова под чарами.

Черт.

Как же я хотел оставить ею в покое.

Лишив ее девственности и оставив свою версию наручников на ее кухонном столе, я решил, что Кейди нужно немного времени, чтобы подумать.

Я дал ей около двенадцати часов.

И это все,