Капкан - Одри Раш

На этот раз Ремеди ничего не говорит. Я прижимаюсь глазом к щели, но стол — это все, что у меня есть. Пятна от лака для ногтей. Пустая бутылка из-под воды. Кожура от апельсина.

— Мне не следовало этого говорить. — заикаясь говорит ее подруга.

На этот раз Ремеди проходит мимо щели, и я мельком вижу ее руку. Черный лак на ногтях, всегда облупленный. Ее пальцы обхватывают другую руку, будто она обнимает саму себя.

— Я должна это сделать. — говорит Ремеди. — Или я не прощу себя.

— Ты не знаешь, на что он способен.

— Я уже имела дело с такими людьми, как он, раньше.

— Броуди все еще был твоей семьей. Уинстон — никто. Он действительно может причинить тебе боль, Ремми.

— Я не позволю, чтобы это вновь сошло кому-то с рук.

В этих словах есть ярость, которая заставляет замолчать их обеих. Решительное заявление о том, что Ремеди знает, чего она хочет. Её подруга вздыхает, но Ремеди ничего не говорит, чтобы ее успокоить. Она не собирается сдаваться. Мне это нравится.

— Ты должна быть осторожна. — смирившись говорит подруга.

— Я так и сделаю.

— Ты делаешь это в одиночку. Это значит, что у него больше власти над тобой.

— С другой стороны, он нас не достаёт. — хихикает Ремеди.

— Это было бы намного лучше. Я могла бы отвлечь его, пока ты будешь с ним разбираться.

— Да, точно!

Они обе смеются, и, наконец, я отключаюсь. Разговор становится монотонным, бубнящим о работе, школе, семье — темах, которые меня мало волнуют. Я не понимаю термина "лучшие друзья", но, судя по тому, как эти двое разговаривают, я полагаю, что это выглядит именно так.

В конце концов, её подруга уходит, и Ремеди вздыхает. Она вздохнула с облегчением, и я тоже. Голос этой подруги, подобен измельчению барабанных перепонок на терке для сыра. В передней части дома скрипит замок, дверь спальни захлопывается, а затем компьютерное кресло скрипит под весом Ремеди.

Щелкает клавиатура, значит, она пользуется своим ноутбуком. Я проверяю приложение для телефона, переключаясь на зеркальный экран. Она листает обычные страницы в социальных сетях, и ищет поместье Уинстонов и самого мистера Уинстона.

Она останавливается на старом заголовке:

Кассиус Уинстон, владелец и генеральный директор компании Winstone, отшельник-разработчик с Юго-Востока Соединенных Штатов, обсуждает свои новые проекты в Ки-Уэсте.

По крайней мере, они правильно поняли "отшельническую" часть.

Ее телефон звонит, и пока она проверяет его, я переключаюсь на просмотр веб-камеры. Ее рука лежит на клавиатуре, а взгляд прикован к телефону, лежащему у нее на коленях. Она улыбается, затем встает и выходит из комнаты. Грохот водопровода разносится по всему дому, как будто старую машину, с трудом, пытаются завести.

Она, должно быть, собирается принять душ. Обычно я предпочитаю подождать, пока соседи уснут, чтобы уйти, но у меня нет времени. Я делаю длинные, осторожные боковые шаги по углублению в стене. Благодаря постепенным, мягким движениям моей груди и ног по внутренним стенам, вероятность того, что она что-нибудь услышит, нулевая, особенно при включенном душе.

Как только я протискиваюсь в узкое пространство и вылезаю из люка в полу, я провожу руками по своей одежде, стряхивая пыль. Затем выхожу через заднюю дверь. Она никогда этого не слышит.

Я расслабляюсь за рулем своей машины. Бледная луна освещает ярко-голубое небо, и я киваю головой туристам на тротуаре: пьяным, спокойным, совершенно ничего не подозревающим. Несколько полицейских бродят рядом с ними, дольше, чем обычно, особенно в течение дня, однако гражданские кажутся бесстрашными.

Такие ужасные убийства, подобные тем, которым подверглись жертвы убийцы из Ки-Уэста, не помешает им насладиться послеобеденным отдыхом. Они цепляются за веру в то, что с ними этого никогда не случится.

Женщина в красном кружевном трико и тонком свитере скачет вприпрыжку перед одним из баров Spring Breaker, ее бедра покрыты зимними мурашками. Мой мысли возвращаются к Ремеди.

Кружевные татуировки на ее груди, спускающиеся между ног, словно она никогда больше не сможет по-настоящему обнажиться. То, как она ответила на телефонный звонок из своего агентства, было забавно. Так официально и вежливо, как будто она полностью заслуживает доверия, и не является девианткой, которая срывает зубчатые зажимы со своих сосков, чтобы кончить.

Нет.

Для всех остальных она Ремеди, ангел, готовый устроиться на работу к человеку, который ударил ее лучшую подругу. Она делает это, чтобы защитить от него свою подругу и весь остальной мир.

Аплодисменты. Это, друзья мои, Ремеди Бассет.

В магазине Mike's Home Supply — это ближайший магазине бытовой техники в этом районе — кассир склоняет голову, втягивая её в плечи, как собака, которую слишком много раз пинали. Однако, он не такой наивный, каким кажется. Я щелкаю зубами, давая ему понять, что я его вижу. Владелец выходит из подсобки.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — Ты все еще работаешь?

— Мне не хватает этой длины. Есть еще?

— Двадцать три на девяносто три?

То самое. Я киваю.

— Цена та же, что и вчера?

— Я отправлю авансом.

На мгновение я отвлекаюсь, все время держа себя в поле зрения кассира. Хочу отрезать ему пальцы, просто чтобы увидеть выражение его лица, когда он поймет, что все его подозрения на мой счет верны. Но если я убью его, то не смогу видеть, как он корчится.

Владелец бросает стеклопластиковую доску на прилавок, и я лениво подхожу к кассе.

— Сегодня опять, Кэш? — спрашивает кассир.

Я выкладываю нужную сумму на прилавок, не отрывая взгляда от кассира. Он всегда насторожен, когда дело касается нашего взаимодействия. Выпрашивал карточку для хранения в картотеке. Спрашивал мое имя на случай, если им понадобится связаться со мной по поводу новой партии товара.

"Кэш" вполне достаточно. Я знаю свое место, и нет никаких причин тратить время на бессмысленные взаимодействия.

Но мой член дергается. Мне нравится знать, что он боится меня. Я наклоняю голову в сторону кассы. Я ему не нравлюсь с тех пор, как я помог прикрыть его задницу за кражу из магазина.

— Не волнуйся, малыш. — говорю я. — Ты застрял со мной на какое-то время. По крайней мере, до тех пор, пока я не закончу эти проекты.

— Кажется, вы говорили, что скоро переезжаете?

Ах, значит, он помнит.

— Когда-нибудь.

По правде говоря, мне насрать на воровство. Впервые я украл мясо для ланча из продуктового магазина, когда мне было девять лет. Но мне нравится иметь власть