Гермина - Lolli_Pop

в шерстяной шарф и мантию с подкладом, Крам встретил ее за условленной колонной и по обычаю обнял. Она утонула в его крепких объятиях, поймав себя на мысли о том, что их отношения заходят уже достаточно далеко, но тут же размякла, окутанная теплом и бережной силой. Ей захотелось остановить мгновение. Мерлин, никто не обнимал ее так крепко и любовно. До него.

— Я кое-что приготовил для тебя, Гермина, — с волнением сообщил Виктор, отпуская ее и лишая опоры: она с сожалением поежилась. — Надеюсь, ты оценишь, — он взял ее под локоть и повел вперед, даже не намекнув, куда они идут.

— Это сюрприз? — насторожилась Грейнджер, прижимаясь к нему плотнее, чтобы спрятаться от промозглого ветра. — Мы же не будем нарушать правила?

— А ты бы хотела? — он взглянул на нее с вызовом.

— Ну, я бы не назвала себя самой образцово-показательной студенткой Хогвартса, — замялась она, решив не продолжать тему.

— Я наслышан, — загадочно ответил он, — но сегодня все будет по правилам. Я взял разрешение у директора.

— Разрешение на что?

— Сейчас узнаешь, — он вел ее вдоль берега Черного озера, и она начала догадываться.

— Ты серьезно? — воскликнула Гермиона, когда они остановились у небольшой пристани перед пришвартованным к ней исполинским кораблем. Его потемневшие от времени, обшитые деревом борта возвышались над водой, как стены крепости. Мачты уходили высоко в небо, протыкая вершинами кучевые облака, а посеревшие паруса чуть колыхались на ветру, укрывая палубу, словно шатер.

— Да, я приглашаю тебя на борт, — торжественно произнес Виктор, пропуская ее вперед, и Гермиона прошла по трапу, внутренне ликуя, ибо никогда не бывала на старинном судне, пропитанным волшебством. Родители брали ее с собой в круиз на быстроходном лайнере, но это совсем другое дело.

На борту дурмстрангского корабля магия ощущалась буквально кожей. Она обволакивала с ног до головы, проникая в поры и оседая тяжелым осадком внутри. Поскольку материя была темной и древней и, скорее всего, не предназначенной для простых смертных.

— На этот корабль могут попасть только волшебники? — спросила Гермиона, уже зная ответ.

— Как ты догадалась? — восхитился Виктор, заглядывая в самую глубину карих глаз.

— Почувствовала, — она прикоснулась к мачте, ощутив покалывание на кончиках пальцев. Сам воздух будто был наэлектризован. Крам дотронулся до ее руки, и их обоих ударило разрядом тока.

— Ты сильная ведьма, Гермина, я сразу это понял, — он дотронулся до ее виска поглаживающим движением, запуская пальцы в волосы. — И тебе больше идет… Как это сказать? — он медленно распустил пучок на ее макушке, приглаживая непослушные пряди сверху вниз. Массируя ее голову, его руки постепенно спустились ниже по спине, сомкнувшись на талии.

— Тебе правда нравятся мои распущенные космы? — прошептала Грейнджер, обомлевшая от его мягких ласк.

— Очень сильно, — Виктор прижал ее к себе, шумно вдыхая аромат ее волос. — Пожалуйста, не надо больше собирать их.

— Хорошо, — она расплылась в улыбке, пряча навернувшиеся на глаза слезы, уткнувшись лицом в его широкую грудь. — Спасибо тебе за сюрприз.

— Так это еще только начало, — усмехнулся Крам: с ней он чувствовал себя более раскованно, чем с остальными.

Взяв ее за руку, он провел спутницу вниз, к каютам, и велел ей закрыть глаза. Она сомкнула веки и услышала звук открывающейся двери. Несколько неуверенных шагов внутрь, и ее накрыли запахи свежеприготовленной еды: что-то смутно знакомое, приятно щекочущее нос.

— Яблочный пирог с меренгой! — не удержавшись, выпалила она. — Откуда ты знаешь?

— Эм, еще минуту, Гермина, — усмехнулся Виктор, шурша совсем рядом. — Все, открывай глаза.

Она распахнула веки и ахнула, осматривая каюту. Стены помещения были усеяны бабочками с огромными крыльями-лепестками цвета яркой лазури. Они были похожи на живые цветы, некоторые из них летали под потолком, рисуя в воздухе петли и создавая иллюзию замысловатого танца.

— О, — на выдохе.

Лазурь расплывалась перед глазами, отчего у нее кружилась голова. Гермиона потеряла дар речи, раскрыв рот от удивления. И тут неожиданно заиграла дивная музыка — зачарованная арфа, повисшая в воздухе, издавала волшебные звуки, проникающие в самое сердце.

— Присаживайся, пожалуйста, — Виктор помог ей освободиться от верхней одежды и учтиво отодвинул стул. Лишь тогда она заметила накрытый для них, явно праздничный стол, не иначе: на белоснежной скатерти выстроились различные блюда, от которых у нее слюнки потекли, а роскошная сервировка напомнила ей лучший ресторан Лондона, где она бывала раз в жизни — на юбилее бабушки.

Впервые сев за один стол, они поначалу смущались друг друга. Крам учтиво наливал напитки: ничего алкогольного — только фруктовые соки и лимонад. Из блюд Гермиона остановилась на отбивной с маринованными артишоками. Это было фантастически вкусно. Мерлин, где он взял столько еды? К десерту Грейнджер отпустила себя и беззаботно болтала об их с Гарри приключениях. А Виктор со смехом рассказывал о том, что в Дурмстранге нет никаких ужасов и темных тайн. Есть только жадный директор, который наживается на плате за обучение, принимая лишь тех студентов, чьи родители богаче: для имиджа крутой академии нужен флер секретности и недоступности.

— Порепетируем наш танец для бала?

Гермиона кивнула, и он закружил ее в вальсе, ведя за собой и мягко направляя. В его уверенных руках она была податливым гибким стебельком. Его плавные движения восхищали: он легко парил в танце. Точно так же, как и мастерски летал на метле над квиддичным полем. В какой-то момент Грейнджер настолько забылась и поплыла от удовольствия, что оступилась и припала к партнеру всем телом. Он подхватил ее за талию и прижал к себе.

— Осторожно, Гермина, — выдохнул он ей в губы, — я не хочу, чтобы наш вечер закончился травмой.

— Ты ведь поймал меня, — прошептала она, ощущая его дыхание с ароматом апельсинового фреша.

Виктор был так близко: ее кожа горела и плавилась от жара его тела. Гермиона невольно прикрыла глаза и потянулась к нему. Сердце пропустило удар, и их губы встретились. Слились в мягком поцелуе, невинном и трепетном. Поначалу. Импульсы рассыпались по телу, требуя большего, и она запустила пальцы в его густые волосы, прижимаясь ближе и размыкая губы. Виктор скользнул языком в ее рот, двигаясь осторожно и бережно. Одна его рука оставалась на ее талии, а вторая блуждала по спине. Грейнджер остро чувствовала его обжигающие касания сквозь тонкую ткань платья: они отдавались взрывными разрядами тока. Все тело странно пульсировало. С ней впервые происходило подобное, и она теряла голову.

— Гермина, я давно хотел сказать… — Крам отстранился, смущаясь: от волнения его скулы покрылись розовыми пятнами, — ты стала для меня самым важным человеком… я не умею выразить…

Она замерла от волнения, боясь