Тщательно отшлепанная - Тилли Коул

— Ты справишься, Фейт, — говорила я себе, переступив порог конференц-зала, где проходило собрание стажеров. Около десяти человек уже находились там. Улыбнувшись группе мальчиков и девочек, я прошла к дальнему столику, где предлагались кофе и кексы. Налила себе кофе и села на задний ряд.

— Привет, я Фейт, — сказала я девушке, сидевшей рядом со мной. К счастью, я не была застенчивой. Это всегда помогало в подобных ситуациях.

— Джейн, — ответила она и пожала мне руку. Я представилась окружавшим меня людям. Через несколько минут мои нервы успокоились. Увлекшись разговором с Джейн и мускулистым качком по имени Блейк, я не заметила, кто сидит рядом со мной, пока не повернула голову, и мне пришлось сжать челюсти, чтобы скрыть свою реакцию. Черт возьми… парень был красив. Высокий, смуглый, с голубыми глазами… На нем был до смешного дорогой костюм, и он тер глаза, как будто не выспался прошлой ночью. А может быть просто нервничал.

Чувствуя, что этот день стал намного лучше, я протянула ему руку.

— Привет, я Фейт.

Я держала руку так долго, что у меня начали болеть мышцы. В конце концов мужчина перестал тереть глаза и уставился на мою протянутую руку. Его губы скривились, как будто мои пальцы были измазаны дерьмом. Я отдернула руку с нарастающим гневом. Голубоглазый потянулся в карман пиджака и достал несколько таблеток Адвила. Он проглотил их, ничем не запивая, и сложил руки на груди. А, у него болела голова. Это все объясняло.

— Вчера была бурная ночь? — спросила я. И указала на столик с напитками позади нас. — Там есть кофе и кексы. Кофеин и сахар могут помочь тебе почувствовать себя лучше. — Голубоглазый продолжал смотреть вперед, не обращая на меня внимания. — Алло! Ты меня слышишь? — спросила я, и волосы на моей шее встали дыбом от раздражения. Ему было плохо, или он действительно настолько груб?

— Я тебя услышал.

— О! Я уже решила, что с тобой что-то не так. — Я попыталась снова. — Я Фейт. — Когда наступило молчание, я добавила. — А ты?

— Прекрати. Говорить. — Как только он произнес эти слова, я застыла в полном шоке. Его челюсть сжалась, и он окинул меня своим высокомерным взглядом, а затем снова посмотрел в центр комнаты. Секунда за секундой мой шок превращался в раскаленный гнев.

— Прости? ― прошипела я. — Прекратить говорить? — но Голубые Глаза даже не вздрогнул. — Ты не можешь говорить со мной в таком тоне.

— Я могу и буду, — сказал он, и я поняла, что у него есть акцент. Британский. Английский.

— Как ты смеешь! — огрызнулась я, как раз когда кто-то вошел в комнату. — Ты здесь ничего не добьешься, если будешь так обращаться с людьми… — меня прервали, когда в комнату вошел Колин Фрэнк, директор программы стажировки, и хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание.

Задыхаясь, я пыталась слушать, как Колин рассказывает о том, что включала в себя стажировка. Я прикусила язык, боясь, что выскажу все, что думала, сидящему рядом со мной английскому члену. Я честно заслужила эту стажировку. И хотела в будущем работать в HCS Media. Я не позволю какому-то заносчивому придурку разрушить мои планы.

— Вы будете подчиняться мне, — сказал Колин, — но на лето к нам приехал Генри Синклер из HCS Media, и он тоже будет иногда присутствовать. Он приехал посмотреть, как обстоят дела в «Нью-Йорк Джорнал». — Не успела я задаться вопросом, кто такой Генри Синклер, как Голубые Глаза поднялся на ноги. Он застегнул пуговицу пиджака, затем прошел к выходу из комнаты. С каждым его шагом я чувствовала, что мое волнение по поводу этой стажировки уменьшается.

Колин пожал ему руку.

— Позвольте представить вам Генри Синклера, наследника медиа-группы HCS.

Холодный взгляд Генри остановился на мне, когда я откинулась на спинку кресла, и его челюсть раздраженно дернулась.

Вот черт.

После представления Колин пригласил нас всех подняться, чтобы познакомиться друг с другом. Я наблюдала, как Генри пожимал руку каждому из стажеров. Затем настала моя очередь. Но как только я собралась представиться, Генри окинул меня пустым взглядом, повернулся и вышел из комнаты.

Я застыла как чертова статуя.

— Что ты сделала, чтобы разозлить его? — спросила моя новая подруга Джейн.

— Поговорила с ним, — ответила я, заставив себя бесстрастно улыбнуться. Когда широкая спина Генри скрылась из виду, я настроилась бороться. При следующем разговоре с ним я сглажу ситуацию. И все улажу.

Но не получилось.

На следующий день я застала Генри за столом в кабинете Колина.

— О, — сказала я, положив конверт, который мне поручили передать. Генри даже не обратил на меня внимания. Мне следовало бы выйти из кабинета, но я была упрямой стервой. И, видимо, не знала, когда нужно остановиться. — Слушай, я знаю, что мы начали не с той ноги. — Я направилась к столу. Он даже не отвел взгляд от экрана. — Мы ведь собираемся работать здесь все лето, верно? — я попыталась улыбнуться, но улыбка получилась настолько натянутой, что мне показалось, будто в мое лицо только что вкололи немыслимое количество ботокса, а я еще не научилась двигать лицевыми мышцами. — Разве мы не можем быть просто друзьями? — я пожала плечами. — Даю слово, я не кусаюсь.

— Я не хочу заводить друзей, мисс Паризи. Это не летний лагерь, а нью-йоркская издательская компания. А теперь, будьте любезны выполнять работу, на которую вас наняли. — Тяжело вздохнул и, посмотрев прямо на меня, ответил Генри.

Я излучала гнев, знала, что излучала. Но Генри Синклер являлся наследником HCS Media. Он был сыном Кинга Синклера. Я никогда не выиграю эту битву.

Закрыв за собой дверь офиса, я поклялась, что не позволю заносчивому маленькому богатому мальчику испортить мне все дело. Я убью этого урода добром. И я убила. Все лето, когда он давал мне задание, я отвечала бодрым «Да, сэр» и дарила ему широкую приторно-сладкую улыбку. Каждый раз, когда я обращалась к нему таким образом, его глаза вспыхивали от раздражения. Его молчаливое недовольство помогало мне пережить каждый следующий день. Я решила жить громко и радостно. Он был задумчив и несчастен. Я знала, кому лучше.

Затем наступила вечеринка по поводу окончания программы стажировки. В этот вечер закончилось лето напряженной работы. Мы, стажеры, были уставшими и измотанными после лета, в течение которого разносили кофе, печатали и копировали документы и, по сути, были всеобщими сучками. Но я знала, что доказала свою состоятельность, а редактору «Визаж», похоже, я приглянулась, и она хотела, чтобы я работала у нее в следующем году. Жизнь была хороша. Усталость