Станьте моим мужем, или Семья для мирса - Терин Рем

Убедившись, что на мне одето нечто вроде длинной ночной рубашки, я села, чтобы было комфортнее общаться. В очередной раз порадовалась, что чувствую себя замечательно. В последние несколько недель до операции голова болела так сильно, что я не находила себе места. После уже стало казаться, что всё моё тело горит в огне, но к чему говорить о грустном?

– Нормально, наверное, – сказала я.

Осмотрелась по сторонам: комната, как комната. Никаких роботов или чего-то другого, что могло смутить моё сознание, не увидела, поэтому потянулась к своей голове, чтобы коснуться отросших волос, как доказательства того, что новость о моём попадании в будущее это не послеоперационный бред. Волосы в наличии были, значит, и всё остальное тоже возможно.

– Скажите, это правда, что я проспала сто девяноста четыре года? – спросила я, у незнакомца.

– Во-первых, я хотел бы извиниться за своего коллегу. Доктор Маслов прекрасный реабилитолог, но психология – это точно не его призвание. Он был нетактичен и не учёл то, каким шоком может стать та информация, которую он так бестактно и грубо вывалил на вас, – витиевато выразился мой новый собеседник.

– Мистер… эм… – промычала я, намекая на то, что ему неплохо было представиться, а то знакомы мы были как-то однобоко – моё имя мужчина знал, а вот я пока обладала лишь крупицами информации, и в ту было сложно поверить.

– Да, простите. Меня зовут доктор Николас Вайлер. Я заведующий этого медицинского центра, – вежливо сообщил мне врач.

– Очень приятно. Юлия Анатольевна Новикова, – отозвалась я, протягивая мужчине ладонь, для рукопожатия.

– Простите, мисс, но я давно и безнадёжно женат, и вообще, староват для подобного, – настороженно улыбнулся медик и даже отодвинулся немного назад.

– Староваты для чего? Я просто хотела пожать вам руку – так у нас выражали доверие и уважение при знакомстве, – пояснила я, припомнив, что одни и те же жесты могут восприниматься по-разному.

– И снова я должен извиниться, Юлия Анатольевна. Ваш случай настолько уникален, что могут возникать разные казусы. В наше время почти все тактильные контакты имеют определённый сексуальный подтекст. Протянутая ладонь – это открытое предложение проверить хм… химию тел, – озадачил меня доктор.

– Я вас поняла и постараюсь быть осторожней. По крайней мере, до тех пор, пока не изучу лучше вашу культуру. Если честно, то мне трудно поверить, в то, что всё это происходит на самом деле. Понимаете, некоторые вещи доказывают мне, что вы не врёте, но сам факт попадания в будущее настолько невероятен, что просто в голове не укладывается, – призналась я, сцепив пальцы обеих рук в замок.

– Понимаю. Ваш разум требует новых аргументов в пользу того, что сейчас на дворе две тысячи двести семнадцатый год? – со снисходительной улыбкой поинтересовался врач.

– Да, наверное, – не стала отпираться я.

– Это очень просто – вам достаточно выглянуть в окно. Если и этого покажется недостаточно, медсестра принесёт свой персональный инфоджет и ответит на ваши вопросы, но полагаю, что лучше будет, если мы свяжемся с центром адаптации инопланетных гостей и передадим вас под их попечение. Поймите правильно, мы вас ни в коем случае не выгоняем, но будет лучше, если дальше вами займутся профессионалы. Это больница, а не учебный центр. Мы не можем в полной мере дать вам те знания, которые помогут адаптироваться в новой для вас реальности, – тактично уговаривал меня доктор Вайлер, но я не спешила ему отвечать.

Для начала я решила воспользоваться дельным советом мужчины и подошла к большому панорамному окну. Отодвинув занавеску, я, затаив дыхание, рассматривала необычный городской пейзаж.

Палата, в которой я в данный момент пребывала, была расположена достаточно высоко, чтобы хотя бы частично оценить те перемены, которые я умудрилась проспать. К моей огромной радости, внизу было достаточно чисто и зелено. Здания были высокими, но не небоскрёбами, и стояли они достаточно далеко друг от друга, а между строениями почти всё место занимали парки, детские площадки, дворы. Приятно осознавать, что через два века люди стали бережнее относиться к природе.

Внизу по широким каменным тропинкам ходили люди, но привычных автомобильных дорог, парковок и машин не наблюдалось, как не было и шума, создаваемого ими. Роль транспорта, насколько я поняла, выполняли какие-то летающие капсулы. Они были разного размера и разной формы, но если присмотреться, то в тех, которые были побольше, можно было рассмотреть людей, сидящих в креслах. Летающие машины двигались бесшумно и не оставляли характерного дымного следа выхлопных газов.

– Так что вы на это скажете, Юлия Анатольевна? – отвлёк меня от созерцания голос доктора Вайлера.

– Это просто невероятно! – восторженно выдохнула я, стараясь унять эмоции.

– Да, наверное, но я не об этом. Вы согласны сегодня переместиться в реабилитационный центр? Я ничуть не против того, чтобы вы ещё погостили у нас, но это будет неудобно и бесполезно. Ваше физическое состояние восстановлено до идеальной возрастной нормы. Как бы то ни было, но сейчас вы молодая и здоровая женщина и должны найти своё место в нашем обществе, а наша клиника в этом вам не помощник, – уговаривал меня врач.

– Что? А, да. Конечно, я не против, – неохотно отвернулась я от окна, уделяя внимание своему собеседнику.

– Вот и чудненько! Я свяжусь с Питером Локом, чтобы он забрал вас. Думаю, бюрократические заморочки займут некоторое время, а пока отдыхайте. Скоро роботы начнут разносить полдник. Надеюсь, их вид вас не напугает? – спросил меня мужчина.

– Нет, я не собираюсь паниковать или биться в истерике. Пусть всё это несколько неожиданно, но я жива, а это уже само по себе невероятно и прекрасно, – с искренней улыбкой, ответила я.

– Вот и чудненько, – сказал Вайлер и уже направился к выходу, когда я его окликнула.

– Кстати, доктор, почему вы сказали, что слишком стары в то время, как меня назвали молодой женщиной? Мне кажется, мы примерно одного возраста, – я решила уточнить зацепившее меня несоответствие.

– Ну, в вашем случае вопрос возраста весьма относителен. С одной стороны с даты вашего рождения прошло двести двадцать девять лет,