Слишком поздно - Колин Гувер

Далтон: «Твоя соседка с клевой попкой представилась?»

Я быстро переворачиваю телефон, чтобы соседка не увидела, а она прячет за ладошкой улыбку.

Черт, прочитала.

– Клевая попка, значит, да?

– Прости, это приятель… У него юмор такой. А еще он любит портить мне жизнь.

Девчонка оборачивается и смотрит на меня, заломив бровь.

– То есть, по-твоему, попка у меня не клевая?

Вот теперь мне удалось разглядеть ее хорошенько. Скажем так, официально признаюсь, что отныне испанский – мой любимый предмет.

– При всем уважении, – пожав плечами, говорю я, – ты все время сидела. И попку твою я пока что не видел.

Девчонка снова смеется.

– Слоун, – говорит она, протягивая мне руку. На подушечке большого пальца у нее шрам в форме полумесяца. Коснувшись рубчика, присматриваюсь к нему.

– Слоун, – повторяю я, как бы пробуя имя на вкус.

– Обычно при знакомстве представляются оба.

Поднимаю взгляд, а она, отняв руку, пристально смотрит на меня в ответ.

– Картер, – называю свой псевдоним. Последние полгода было непросто звать Райана Далтоном, но я приспособился. Другое дело выдавать себя за Картера. Несколько раз я чуть было не оговорился, представившись настоящим именем.

– Mucho gusto[4], – говорит брюнетка практически без акцента и снова разворачивается к доске.

Ну уж нет, мне приятней, поверь.

Препод велит развернуться к ближайшему соседу и перечислить о нем три факта. Я испанский изучаю четвертый год, поэтому пусть Слоун первая начнет, а то еще испугается моего уровня. Мы разворачиваемся друг к другу, и я киваю, мол, начинай:

– Las señoras primera[5].

– Нет, давай ты первый, – говорит она. – Ну, расскажи обо мне три вещи.

– Ладно, – отвечаю, посмеиваясь над тем, как она перехватила инициативу. – Usted es mandona[6].

– Это мнение, а не факт, – возражает она. – Но я тебе признательна.

Подавшись к ней, спрашиваю:

– Ты поняла, что я сказал?

Она кивает.

– Если ты хотел назвать меня властной, то да. – Она смотрит на меня с прищуром, но улыбку сдержать не в силах. – Моя очередь. Su compañera de clase es bella[7].

Я смеюсь. Это она что, сделала комплимент самой себе, заметив, какой у меня красивый напарник по диалогу? Не растерявшись, я согласно киваю.

– Mi compañera de clase esta correcta[8].

Брюнетка смуглая, но на щеках все равно заметно проступает румянец.

– Сколько тебе лет? – спрашивает она.

– Это вопрос, а не факт. К тому же на английском.

– Чтобы назвать еще факт, мне надо задать вопрос. Ты выглядишь чуть старше обычного второкурсника в этом классе.

– А сколько ты мне дашь?

– Двадцать… три? четыре?

Она почти угадала. Мне двадцать пять лет, но ей этого знать не следует.

– Двадцать два, – говорю.

– Tiene veintidos años[9], – называет она второй факт обо мне.

– Мухлеж!

– Если это еще один факт обо мне, скажи это на испанском.

– Usted engaña[10].

Она выгибает бровь. Явно не ждала, что я справлюсь.

– Ты назвал три факта.

– Значит, с тебя еще один.

– Usted es un perro[11].

– Ты меня случайно псом назвала, – смеюсь я.

– Нет, не случайно, – мотает головой Слоун.

Тут у нее в кармане вибрирует телефон; достав его, она увлеченно всматривается в сообщение. Тогда я откидываюсь на спинку стула и хватаюсь за собственный сотовый, делая вид, будто тоже читаю с экрана. Мы сидим молча, пока остальные студенты завершают задание, но краем глаза я слежу, как Слоун ловко строчит сообщение. А она милая. И хорошо, на испанский ходить будет веселее. Мне уже кажется, что три пары в неделю – это маловато.

До конца занятия остается минут пятнадцать, и я изо всех сил стараюсь не таращиться на Слоун. Обозвав меня псом, она не сказала больше ни слова и теперь сидит, выводит каракули в тетрадке. Препода даже не слушает. Либо ей скучно до одури, либо она витает в облаках. Я подаюсь вперед и пытаюсь разглядеть, что же она такое пишет. Неучтиво, но она же мое сообщение прочитала, поэтому мы квиты.

Пишет Слоун лихорадочно, видимо, дает о себе знать баночка энергетика. Вот только строчит какую-то белиберду: читаю и перечитываю, но смысла в предложениях не вижу ни капли. Вот, например:

Поезда и автобусы украли мои туфли и приходится жрать сырого кальмара.

Набор слов. Я смеюсь, и Слоун поднимает взгляд. Смотрит мне прямо в глаза и проказливо усмехается.

Потом снова опускает взгляд на тетрадку и постукивает по страничке кончиком ручки.

– Мне скучно, – шепотом говорит она, – внимания надолго не хватает.

Я на концентрацию внимания не жалуюсь, но, когда Слоун рядом, все иначе.

– Мне иногда тоже, – говорю я и указываю на ее писанину. – Что это? Тайный шифр?

Пожав плечами, Слоун откладывает ручку и подвигает тетрадку мне.

– Я страдаю такой фигней от скуки. Смотрю, сколько случайных фраз удастся записать, если не думать. Чем они тупее, тем больше я выигрываю.

– Выигрываешь? – удивленно спрашиваю я. Эта девчонка – загадка. – У кого? Ты же сама с собой соревнуешься.

Она перестает улыбаться и понуривается, аккуратно водит пальцем по одному из слов. Как-то резко у нее настроение изменилось. Может, я ляпнул что-то не то? Потом она, прогнав мрачные мысли, протягивает ручку мне.

– Попробуй, – предлагает. – Быстро затягивает.

Беру ручку и нахожу на листе свободное место.

– Писать можно что угодно? Все, что в голову взбредет?

– Нет, – говорит Слоун. – Наоборот. Вообще не думай, ничего в голову не впускай. Просто пиши.

И я просто пишу:

Я уронил банку кукурузы в шахту для грязного белья, и мама теперь плачет радугой.

Чувствуя себя немного глупо, откладываю ручку. Слоун, прочитав, что я написал, сдавленно хихикает. Потом открывает чистую страницу и пишет: «А ты простой» – и снова протягивает ручку мне.

Спасибо. Сок единорога помогает мне дышать, когда я слушаю диско.

Она со смехом забирает у меня ручку, а профессор тем временем распускает студентов. Аудитория быстро пустеет.

Мы сидим неподвижно, с улыбками глядя в тетрадку.

Наконец Слоун неспешно закрывает ее, прячет в рюкзак и смотрит на меня.

– Пока не вставай, – говорит и поднимается с места.

– Это почему?

– По кочану. Проводишь меня взглядом. Определишься, аппетитная у меня попка или нет.

И, подмигнув, направляется к выходу.

Боже ж ты мой. Повезло так повезло, зад у Слоун просто идеальный. Она вся идеальна. Я, остолбенев, гляжу, как она спускается по проходу.

Откуда здесь эта девчонка?