Бред сивой кобылы - Александр Деревяшкин

Как только яхта отплыла и они оказались в открытом море, Бормолео подошёл к Сивке, показывая на свой маленький катер, который мерцал в лунном свете недалеко от яхты:

— Сивка, хочешь посмотреть мою новую лодку? Она такая быстрая и удобная! Только на минутку, и мы вернёмся на яхту.

Сивка, немного нервничая перед предстоящим разговором с Бормолео, согласилась. Ей казалось, что небольшой перерыв поможет ей собраться с мыслями. Она не заметила, как Грета обменялась заговорщическим взглядом с Бормолео

На катере Бормолео чувствуя, что его план начинает работать, попытался отвлечь Сивку как можно дольше:

— Посмотри, какой закат! Разве не прекрасен вид отсюда? — говорил он, показывая на огненное сияние на горизонте.

Тем временем, на яхте Грета подошла к Мустангу с двумя бокалами шампанского:

— За этот прекрасный вечер! — предложила она, поднимая бокал и касаясь его своим.

Мустанг, слегка удивлённый таким поведением, всё же улыбнулся и ответил:

— За вечер, который станет незабываемым.

Грета решила не терять времени и начала танцевать под музыку, которая тихо играла на палубе. Она сняла свой красный платок, бросив его на поручни, и начала двигаться в такт мелодии, её движения становились всё более смелыми и вызывающими. Свет от лампочек мерцал на её блестящей шерсти, делая её ещё более притягательной.

Мусик пытался сохранять спокойствие, но его взгляд невольно следил за каждым её движением.

В это время на катере Бормолео понимал, что Сивка вот-вот догадается о его планах.

— Бормолео мне нужно вернуться, — наконец сказала Сивка, чувствуя, что что-то не так. — Я должна быть на яхте.

— Но, Сивка, разве тебе не интересно здесь? — попытался остановить еёБормолео, но его голос был недостаточно убедителен.

Сивка, поняв, что Бормолео пытается её задержать, решительно вырвалась из его объятий и кинулась в море. Холодная вода обрушилась на неё, и волны плескались вокруг, но она знала, что должна вернуться к гордрму /Мустангу.

— Мусик, помоги! — в отчаяньи крикнула она, стараясь удержаться на поверхности.

Мустанг, услышав её крик, мгновенно забыл о всём остальном. Он бросился к борту яхты, оглядываясь в поисках Сивки. Грета, растерянная и разочарованная, попыталась его остановить:

— Мусик, подожди, она сама справится!

Но гордый красавец уже прыгнул за борт, оставив Грету на палубе. Он плыл к Сивке, борясь с волнами и приближаясь всё ближе.

— Держись, Сивка! Я иду! — кричал он, протягивая руку к ней.

Когда он наконец достиг её, он обхватил её и начал плыть обратно к яхте. Волны не переставали накатывать на них, но Мустанг был силён и решителен. На яхте Грета, осознавая, что её план провалился, горько заплакала. Её слёзы падали на палубу и соскальзывали в море, сливаясь с солёной водой.

Когда они вернулись на яхту, Сивка, дрожащая от холода и страха, посмотрела в глаза Педро и тихо прошептала:

— Мусик, я должна была сказать тебе… Я люблю тебя.

Мустанг, тяжело дыша, обнял её крепче всеми мускулами, но очень нежно, и ответил:

— И я люблю тебя, Сивка. Я всегда любил тебя.

Они стояли на палубе, обнявшись под звёздным небом, пока яхта медленно качалась на волнах. Грета, оставшись в одиночестве, смотрела на них с печалью и горечью. Её слёзы, словно крошечные жемчужины, падали в море, теряясь в его бескрайних глубинах.