Няня особого назначения - Лесана Мун

— Можно вас на минутку отвлечь от прогулки, — обращаются они ко мне.

Осматриваюсь. Вокруг никого. Стрёмно как-то. Вдруг, маньяки какие? На всякий случай делаю несколько шагов назад.

— Не бойтесь. Мы не бандиты. Увидели, как вы спокойно себя ведете на детской площадке, не теряя присутствия духа даже в экстренной ситуации и решили предложить вам работу, — говорит зеленый галстук с каким-то смешным акцентом.

— Какую? — не то, чтобы меня интересовало, но вопрос денег теперь стоит остро и выслушать все-таки нужно. Иногда судьба посылает нам помощь в очень странном виде. Главное — не проморгать.

— Нам нужна няня, — брякает малиновый, но зеленый его пихает в бок и объясняет.

— Не нам. А племяннику нашего начальника. Мальчик сирота, потерял родителей. Дяде не до ребенка, у него много… важных дел. Нам нужна женщина с опытом общения с детьми, но что гораздо более важно — стрессоустойчивая.

— Насколько стрессоустойчивая? Помогающая спрятать труп садовника без воплей и причитаний? — не, ну мало ли.

— Не настолько, — отвечают мне. — Спокойно сообщающая, если увидит труп садовника в опасной близости от мальчика-подопечного. И все.

— Заманчиво, но нет, — все-так делаю еще несколько шагов назад, мужики с галстуками наступают.

— Обещаем полный пансион. Проживание в огромной загородном доме и питание за счет работодателя, — настаивает зеленый.

— Нет, благодарю, — отвечаю, пятясь. Слишком как-то все подозрительно.

— Возможна выплата аванса, который вы оставите у себя, даже если не останетесь у нас работать после испытательного срока.

— Господа! Я вам премного благодарна, но мой ответ — нет. Спасибо, что предложили.

Уже обхожу этих двух по широкой дуге, когда зеленый протягивает мне визитку:

— Возьмите, вдруг передумаете.

— Не передумаю, — отрезаю.

— Возьмите. Мало ли что. Выбросите, если не понадобится.

Нехотя беру визитку, прячу в карман джинсов и быстренько ухожу, прислушиваюсь, не идут ли эти двое за мной. Отхожу довольно далеко, потому не слышу, как малиновый спрашивает у зеленого:

— Все? Можно собираться на рудники?

— Да погоди ты, туда всегда успеем. Оракул бы не послал нас сюда зря. Нужно просто подождать.

Возвращаюсь домой, выгружаю Дашу в ванную, и пока она плещется в специальном сиденье с присосками, обдумываю сложившееся положение, попутно готовя обед. Ситуация патовая. Налички у меня осталось совсем немного. Карты пустые, чтоб у бывшего начался за границей проливной понос! Квартира у нас съемная, потому что за столько лет мы никак не сподобились купить свою. Все как-то не до того было. Сначала выплачивали кредит за машину, на которой кстати, ездил только Георгий, потом дом для престарелых его родителям, потому что муж был категорически против, чтобы они жили с нами. Затем были мои анализы и лечение так называемого бесплодия, долгие месяцы больничного режима на сохранении.

Ай, ладно. К чему теперь причитать? Слезами делу не поможешь, тем более, я никогда не была щедра на эмоции. Бедная моя мамочка, как же тяжело ей было со мной, такой букой. Сварив ребенку супчик, перебиваю его блендером и выливаю в тарелку, чтобы остывал. Потом добавлю туда половинками перепелиное яйцо и кусочек рыбки без костей, пусть дочка понемногу приучает свои зубы жевать не только чехол коляски.

Телефонный звонок вырывает меня из нерадостных мыслей.

— Марина Павловна, что-то случилось? Здравствуйте. Обычно вы звоните только, чтобы договориться о передаче арендной платы.

— Ох, Аленочка, мне так неудобно вас беспокоить, но у нас такая беда, такая беда.

— Что случилось? — сажусь на табурет, уже предчувствуя какой-то тотальный пипец.

— Сыночек мой, Илюша, разбил очень дорогую машину. Горе такое. Нам теперь нужно гасить огромный долг за ремонт.

— Мне очень жаль, Марина Павловна, но мне вы зачем звоните? — прерываю стоны и страдания арендодательницы.

— Понимаете, Аленочка… — женщина мнется, подбирает слова, — нам придется продать квартиру. И нам очень повезло, мы нашли покупателей. Они приедут завтра смотреть квартиру, я буду очень вам признательна, если вы уйдете с четырнадцати до пятнадцати куда-нибудь погулять с ребенком.

— У нас обеденный сон в это время, куда мы уйдем?

— Я не знаю! — срывается на крик арендодательница. — У нас беда, а вы тут загружаете мою бедную голову своими странными вопросами! Мне все равно, куда вы уйдете! Завтра придут покупатели с риэлтором. Это серьезные люди.

— Но подождите, у нас оплачена аренда. Еще целая неделя.

— Вот неделю поживете и собирайте вещи!

— Но так не делается… Марина Павловна, нам же нужно присмотреть другую квартиру, собрать вещи. Неделя — это очень мало.

— Меня это не интересует! Сказано — через неделю, значит, я приду через семь дней и не рекомендую задерживаться дольше, иначе вызову милицию и напишу на вас заявление!

— А налоговой не боитесь? — интересуюсь у собеседницы.

— Не боюсь! Несколько тысяч быстро решат этот вопрос. А будешь угрожать, завтра же выкину твои вещи из квартиры! Все, разговор окончен!

В трубке раздаются короткие гудки, а я понимаю, что ситуация, казавшаяся мне прежде нелегкой, сейчас заиграла новыми оттенками черного. Как там фильм? «Пятьдесят оттенков серого?» А у меня «Сто оттенков черного».

— Ма! — вопит из ванной Даша, которой надоело баловаться с водой, разливая ее вокруг себя и стараясь разбрызгать хоть немного в коридор.

Уже переодев ребенка и усадив в специальный стульчик, замечаю в коридоре визитку, ту самую, которую мне дали двое странненьких мужичков, и которую я машинально вытащила из кармана джинсов, перед тем как кинуть их в стирку. А может…

Разговор получается простой и легкий. Договариваемся встретиться в кафе за углом. Я собираю вещи, которые нам могут понадобиться, усаживаю дочь в коляску, оставляю арендодательнице сообщение, что мы выехали, ключи она может забрать под ковриком, и устремляюсь навстречу новому, очень надеюсь, более светлому будущему.

Мужички, все в тех же костюмах, уже ждут меня, сидя на открытой террасе кафе. Едва я усаживаюсь, как официант приносит нам напитки — соки, заказанные моими потенциальными работодателями.

— Еще раз. Что входит в мои обязанности? — спрашиваю того, что с зеленым галстуком.

— Исключительно присмотр за чудесным