Кровный долг - Рори Майлз

Ранее я упустила возможность кастрации, но теперь я готова.

Пробираясь сквозь толпу, я направилась в небольшой коридор с надписью «Персонал». Мне действительно нужно в туалет, и я понятия не имею, где находятся основные туалеты, поэтому скрещиваю пальцы и надеюсь, что туалеты для персонала не заперты. Здесь есть три двери, и, к сожалению, ни одна из них не обозначена. Я открываю первую. Когда я вижу ведро для швабры, я рычу и захлопываю дверь.

Лучше бы здесь были ванные комнаты. Ходить, сжав бедра вместе, чтобы не пописать, на этих каблуках до смешного сложно. Я подхожу к следующей двери, открываю ее и так же быстро захлопываю. В третий раз все получится, да?

Я открываю последнюю дверь и вздыхаю с облегчением, когда замечаю фарфоровый трон.

Джекпот.

Я запираюсь и иду в ванную. Когда я мою руки, я наконец смотрю в зеркало. Несмотря на пот и танцы, мои темные волосы все еще слегка вьются, а макияж лишь немного размазался. Я использую полотенца, которыми вытерла руки, чтобы поправить подводку для глаз.

Бам.

Что-то сильно ударяется о стены ванной и трясет их.

Мое бедро ударяется о стойку, когда я подпрыгиваю. Я шипю и тру это место, прислушиваясь к приглушенным звукам криков. Что бы ни происходило, это исходит за пределами клуба.

Любопытство и текила берут надо мной верх. Я выхожу из ванной, подкрадываюсь к двери, которую еще не открыла, и прижимаюсь к ней ухом.

Плоть, ударяющаяся о плоть — это не тот звук, который можно забыть.

Особенно после мнолетних занятий боевыми искусствами.

Кто-то дерется.

Мое сердце трепещет от волнения. Я люблю хорошие драки в баре; они неряшливы и наполнены страстью. Осторожно повернув ручку, я открываю дверь и ускользаю в ночь. Задняя часть клуба выходит в темный и грязный переулок.

Как я и подозревала, произошла драка.

Вот только это не два пьяных чувака.

В переулке как минимум пятнадцать парней. Половина из них одета в черные костюмы, слишком модные для этого клуба, а другая половина одета в джинсы и футболки.

Они все бьют друг друга. Кровь забрызгивает землю передо мной, и я открываю рот, глядя на нее.

Мужчина из Команды „Обычная Одежда” воет, и я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть человека из Команды „Костюмы”, вонзающего нож глубоко ему в живот. Его лицо частично меняется, нос удлиняется, а зубы обостряются.

Вот дерьмо.

Парень только что зарезал волка-оборотня.

Какого черта я сюда пришла?

Другой из Команды „Обычная Одежда” принимает форму волка, разрывая при этом свои джинсы и бросаясь на парня с ножом, щелкая челюстью вокруг его шеи и разрывая чувствительную плоть.

Кровь попадает мне на бедро.

На этот раз я кричу, потому что, во-первых, я пьяна, а во-вторых, кто знает, какие виды заболеваний передающихся через кровь скользят по моей ноге.

Драка на секунду прекращается, и мужчины поворачивают головы, чтобы посмотреть на меня. Волк нюхает воздух, рыча при этом. Я делаю шаг назад, когда ко мне подходит мужчина в костюме.

Нет.

Большая рука ударяет его по груди и швыряет на землю. Его лицо искажается от гнева. Парень, который его толкнул, прыгает на него, и они возобновляют драку. Сдвинутый волк начинает обходить группу, его желтые глаза пристально смотрят на меня. Кровь капает изо рта.

Я сжимаю колени, борясь с дрожью, охватившей мое тело. Я умею драться, но я пьяна, а речь идет о волке.

Волк.

Кевин — волк, но я редко видела, чтобы он перевоплощался, а когда это случалось, он не преследовал меня, как этот большой и страшный волк.

Схватившись за дверь, я пытаюсь найти ручку, не сводя взгляда с волка. Я не идиотка, я не смотрю ему прямо в глаза. Последнее, что мне нужно, это вызвать его врожденное желание утвердить свое господство над более слабыми существами. Я отслеживаю его движения и ругаюсь, когда дверная ручка не шевелится.

— Черт, черт, черт.

Я оглядываю переулок.

Между боями есть небольшой перерыв. Возможно, я выберусь из этого до того, как волк доберется до меня. Просунув пальцы между ног, я вытаскиваю нож из ножен и распахиваю его. Когда я уменьшаю расстояние между нами, зверь рычит. Издав девчачий писк, я убегаю. Моя лодыжка подворачивается, и я падаю, не успев отойти далеко.

Падая, я проклинаю Голливуд за то, что он заставил меня думать, что у меня есть шанс пробежаться на четырехдюймовых шпильках. Здесь нет пути.

Мое тело с глухим стуком падает на землю, и я начинаю ползти по-армейски.

Дыхание волка обдувает мои лодыжки.

У меня сжимается грудь, я паникую и начинаю задыхаться. Он прямо надо мной. Я перекатываюсь на спину, и изо всех сил бью волка кулаком по морде.

Он визгливо кричит, когда его голова дергается набок.

Это была удача. Нос — самая чувствительная часть его тела.

Я вскакиваю на ноги, крепко сжимая нож. Я зарежу его в крайнем случае. Жалкой прихрамывающей трусцой я несусь по переулку. Никого из остальных мужчин, похоже, не волнует, что волк собирается меня съесть, и я очень сомневаюсь, что они будут беспокоиться о моем спасении, когда все будут заняты избиением друг друга.

Ввязаться в войну за сферы влияния, чертовски умно, Деми.

Мой внутренний монолог прерывается, когда зверь стучит мне в спину. Я кричу и вскидываю руки, чтобы защитить лицо. Нож врезается между моим большим и указательным пальцами, и я морщусь от внезапной боли.

Это оставит след.

Не будет иметь значения, если ты умрешь.

Нет, я отказываюсь умирать в этом отвратительном переулке. Используя все оставшиеся у меня силы, я толкаю локоть в морду волка и снова переворачиваюсь на спину.

Привет, дежавю.

Слюна капает изо рта волка, а его глаза светятся ярким золотом. Острые — очень острые — зубы сверкают, когда он открывает пасть.

Я кричу, как банши, и тычу в него оружием.

Волк воет от боли, когда нож попадает ему в рот. Я всхлипнула с облегчением. Нож мой серебряный, для волков яд. Кровь течет по моей руке, чем дальше я втыкаю ее ему в горло. Я не сдамся, пока не узнаю, что он мертв. Они слишком легко заживают, и, как я уже сказала, я не умру в