Юрист отверженных - Селина Катрин

Я демонстративно постучала по экранчику коммуникатора:

– «Припозднился»? Кефирчик, слушай, я не знаю, чем ты был занят, но прийти к двум часам ночи – это не опоздать, это пробить полсмены. Ничего, что я здесь с восьми вечера вкалываю?

– У-у-ульчик, вот за это я тебя и люблю, что ты всегда меня прикрываешь перед начальством, – пропело это чудо, отпинало ботинком влажный дождевик под стойку и стянуло с себя футболку, обнажая весьма прокачанное тело и сухой пресс.

Униформой в «Ториевом реакторе» для мужчин служили фартуки на голый верх. Видимо, хозяин хотел, чтобы кредиты богатых дамочек сгорали в заведении как в реакторе, но единственное, что постоянно горело и перегорало, – это лампочки в подсобке, которые всегда приходилось менять мне. Потому что, швархи задери, «Уль, ну ты же высокая»!

Напарник был в принципе хорош собой, очень даже. Когда я только устроилась в «Ториевый реактор», у нас закрутился стремительный бурный роман, и всё шло к тому, чтобы он перерос в нечто большее, чем совместные ночи за барной стойкой, шутки и улыбки, вот только Кеф некстати сообщил, что его настоящее полное имя «Кефалос». Я не выдержала и расхохоталась… Ладно, что уж там, я ржала аки конь, и при этом из глаз лились ещё и слёзы. Разумеется, парень обиделся… а когда отошёл от обиды, то и я как-то к нему остыла. С тех пор Кефалоса я называю Кефирчиком и отношения у нас чисто дружеские.

– Эй, красуля, ещё виски плеснёшь? – Очередной клиент привалился к стойке, а меня обдало смрадным запахом перегара.

Глаза мужчины бегали, буквально облапывая с головы до ног. Знала я такие взгляды… и знала, что такой настрой гостей всегда заканчивался обращением к вышибалам, которые круглосуточно дежурят на входе в бар. Но лучше же ребят лишний раз не напрягать, верно?

Я натянула одну из своих самых вежливых улыбок:

– Вас обслужит вот этот молодой человек, а у меня персональный заказ в ВИП-кабинке. – Я схватила поднос и, прикрывая стратегические места, бросила напарнику: – Кефир, обслужи!

Невоспитанный и в сердцах разгневанный отказом клиент попытался поймать строптивую барменшу, но я оказалась проворнее: отпрыгнула, рванула в толпу танцующих, а оттуда – в первую попавшуюся ВИП-комнату.

Мягкая занавеска, полутень, тихая мелодичная музыка благодаря подавителям шума на входе…

Именно последняя натолкнула на мысль, что это тот самый кабинет, в который хозяин строго-настрого запретил заходить на инструктаже перед началом смены. «Аренда очень состоятельным клиентом на всю ночь. Если что-то понадобится, вам с Кефалосом придет запрос на рабочий терминал». Когда я увидела, как ребята-вышибалы заранее носят натурально ящики с дорогущим шэйтарри, все вопросы об уровне платёжеспособности гостей отпали сами собой.

Вот же шварх!

«Так, Уль, соберись! Главное, поймать равновесие на шпильках, улыбнуться и вежливо объяснить, что перепутала кабинки. Жаль, орешки не прихватила…»

Глаза несколько секунд адаптировались к царящему полумраку. Я напрягла губы, готовая на всех выученных языках Федерации принести глубочайшие извинения за вторжение, но слова замерли где-то в лёгких, а сердце подпрыгнуло и зачастило вдвое быстрее.

На то количество алкоголя, что было внесено в ВИП-кабинку, я ожидала увидеть здесь как минимум толпу из десятка гуманоидов, а не одного-единственного полуцварга. Правда, в той ещё кондиции.

Шёлковый тёмно-синий галстук мужчины отброшен на низкий столик, белоснежная рубашка расстёгнута почти наполовину, обнажая гладкую мускулистую грудь, рукава подвёрнуты до локтей, волосы взлохмачены, ноги прямо в кожаных туфлях лежат всё на том же столике, в руке литровая бутылка элитного алкоголя, а взгляд… Взгляд откровенно пьяного существа.

Но сердце с силой ударилось о рёбра не потому, что я впервые увидела вдрызг пьяного мужчину, а потому, что прекрасно знала конкретно этого полуцварга. О Мишеле Марсо судачили в последнюю неделю на всех официальных голоканалах, рассказывая, что он стал инициатором важнейшей реформы на Цварге, но ещё раньше Данька познакомила меня с ним в своей квартире. Знакомство было шапочным, мы виделись всего два или три раза, так же случайно у Дани, но я Мишеля узнала сразу же.

– О, а ты не Дин.

– Не Дин. – Я вздохнула и, обнаружив целый ящик опустевшей стеклянной тары, осуждающе покачала головой. Чёрные дыры! Это что, он столько выпил в одиночку?! Где все гости? Если я хоть что-то смыслю в употреблении алкоголя, то это как-то не похоже на праздник… – Тебе нельзя столько пить.

– Так я не один… тут друзья были, и вообще, – Марсо гордо взмахнул бутылкой, – цварги не пьянеют! У нас, между прочим, эта… как её… ре-ре-реставрация… реинкарнация… репатриация… регенерация, во!

– М-да, реинкарнация здесь точно не повредит, – пробормотала под нос, оглядывая юриста и осторожно приближаясь к дивану, – а вот потом репатриация.

Даже если у него тут где-то по туалетам бегает пара друзей, этого количества спирта всё равно много. Запредельно много! Шварх, любой человек с трети дозы уже бы коньки отбросил… Ну нельзя столько пить даже представителям сверхрас!

Так, сейчас надо незаметно забрать бутылку и вызывать охрану, чтобы его аккуратно вывели из бара и вызвали аэротакси до дома. Привыкнув к тусклому освещению, я подошла вплотную.

– Ты не цварг, а полуцварг, – сказала, примеряясь, чтобы вытащить остатки шэйтарри из его правой руки. Я уже почти схватила…

Не тут-то было!

В глазах мужчина полыхнула неподдельная ярость.

– И что, что полуцварг?! – внезапно резко зарычал он, обвил мою талию хвостом, увенчанным смертоносным шипом, и дёрнул на себя. Не удержавшись, я рухнула к нему на колени, но мужчина как будто и не заметил лишнего веса.

– Ты тоже считаешь, что я урод? Что такие, как я, не должны размножаться? Что я наивный идиот, раз рассчитывал, что могу иметь детей от женщины, которая мне нравится?!

Гнев и бесконечная боль бурлили на дне нечеловеческих медово-золотых глаз, черты лица юриста заострились, а верхняя губа подрагивала, обнажая идеально ровные белые зубы. Он злился и пил от горя, а не от радости. Я смотрела во все глаза на мужчину, на чьих коленях случайно оказалась, а в памяти всплывала его мягкая, даже чуть застенчивая улыбка, когда Даня представила нас друг другу.

«Кто же тебя так довёл? У тебя же сегодня должен быть праздник», – рвалось у меня с губ, но, вместо того чтобы пытаться достучаться до его разума, я вдруг вспомнила, как реагировал Фабрис на подругу, когда она касалась его рогов. Мишель, конечно, полукровка, и его резонаторы, очевидно, менее развитые… Но вдруг поможет?