С любовью, папочка - Марго Скотт

Я не могу этого сделать. Черт возьми, я просто не могу этого сделать…

— Похоже, у вас действительно особые отношения. Я пытаюсь изобразить улыбку, которая больше похожа на гримасу. Трус, думаю я про себя.

— Мы думаю… Уголки ее розовых губ приподнимаются. — Мы не всегда были. Но теперь он…… Что ж, это может прозвучать грустно, но он мой лучший друг.

— Звучит совсем не грустно. Мое сердце подскакивает к горлу.

Трус, ублюдок, сукин сын.

Татум какое-то время работает тихо, а я пытаюсь придумать какой-нибудь другой способ, любой другой способ, которым я смогу заставить это сработать. Может быть… может быть, я смогу просто продолжать писать ей, перехватывать ее письма в почтовом ящике.

Конечно, да, тогда я могу добавить мошенничество с почтой к своему списку уголовных преступлений. И вообще, как, черт возьми, я бы вообще справился с этим?

— Чем ты занимался до Ривербенда? Спрашивает она. — В плане работы, я имею в виду.

Время на исходе; моя стрижка почти закончена, а у меня нет плана. Это все, что я могу сделать, чтобы не опуститься еще ниже в кресле.

— Я был плотником, говорю я ей. — Вообще-то, бригадиром. Не уверен, чем я буду заниматься теперь, когда вернулся на волю.

— Значит, умеешь работать руками, говорит она.

Я выгибаю бровь. Она что, флиртует со мной? Нет. Невозможно…

— Можно и так сказать.

— Где ты сейчас живешь? спрашивает она. — Дом недалеко?

Я слегка качаю головой, и она успокаивающе кладет палец мне на челюсть, удерживая меня на месте. Я наслаждаюсь легким давлением, теплом ее кожи.

— Мотель, говорю я. — Временно пока я кое с чем не разберусь.

— Звучит не очень уютно.

— Это так. Но меня это вполне устраивает… пока.

— Когда ты в последний раз ел домашнюю еду?

Я роюсь в своей памяти и ничего не нахожу. Татум выдерживает долгую паузу, ожидая ответа.

— Что ж, понятно, говорит она, упирая кулак в восхитительно изогнутое бедро. — Что тебе нужно, так это горячая домашняя еда. И я точно знаю, где ты можешь ее достать.

— Где же?

— На моей кухне.

Боже, да…

— О, нет, я не могу…

— Я не приму «нет» в качестве ответа. Она кладет ножницы на свое рабочее место и берет фен. — Если бы мой папа только что вышел из тюрьмы, и я не смогла бы быть там, чтобы вернуть его домой, я бы хотела, чтобы кто-нибудь другой сделал доброе дело.

— Я не хочу навязываться.

— Пожалуйста, говорит она, и нежная мольба в ее глазах заставляет мое сердце сжиматься. — Я не могу приготовить для своего папы, так что это самое близкое, что у меня есть.

Мое сердце камнем падает в колодец желаний в моем желудке, и я выдыхаю.

Трус, ублюдок.

— Как я могу сказать нет?

ГЛАВА 2

Татум

У меня слюнки текут от насыщенного аромата классической курицы и клецок тети Нины. Я растираю кусочки холодного сливочного масла с коричневым сахаром и корицей для персикового пирога, пока Нина готовит нам еще по порции своих фирменных коктейлей, приготовленных из любого ликера, который у нее есть. Когда я была ребенком, моя тетя готовила мне коктейли с газированной водой и гренадином. Мне еще нет двадцати одного, но пока я пью только дома, она не возражает, если я попробую что-нибудь покрепче.

— Держи, сладкий горошек, говорит Нина, протягивая кофейную кружку, наполненную — я нюхаю — ромом?

— Я называю это «Ромо-яблочное наслаждение Нины».

Я хихикаю и делаю глоток. Сначала ощущается кисловатый привкус яблока, а затем завершается мягким вкусом кокосового рома. Неплохо. Не очень хорошо, но и не плохо.

— Спасибо. Поставив свой напиток, я возвращаю все свое внимание к коблеру. По какой-то причине мне кажется чрезвычайно важным, чтобы я приготовила этот десерт правильно.

Нина вздыхает. Я поднимаю взгляд и вижу, что она смотрит на меня с проницательным выражением лица, и не в первый раз за этот вечер.

— Что? Спрашиваю я. — У меня опять масло на лицо попало?

Тетя Нина — это видение в кимоно в цветочек, ее седеющие локоны элегантно уложены на макушке, а браслеты на запястьях звенят, как рождественские колокольчики, при каждом жесте. Она растила меня, когда моя мама сбежала из города, а папа попал в тюрьму за вооруженное ограбление.

— Ты обязательно должна позволять Марцеллу быть твоим су-шефом?

О, точно. Мой хохлатый геккон Марцеллус сидит у меня на плече и наблюдает за происходящим. Марцеллус — самая симпатичная ящерица по эту сторону Миссисипи, песочного цвета с черными пятнами и изящными гребешками, которые придают ему вид пышных ресниц. Он не может моргать, поэтому облизывает глазные яблоки, и я нахожу это очаровательным.

— Ему нравится быть с нами, говорю я.

— Ему нравится тепло твоего тела, возражает Нина, взбалтывая ликер в своей кружке.

— Ну, мне нравится его компания. Он мой малыш.

И так оно и есть. Он у меня уже восемь лет, потому что тетя Нина не знала, что хохлатые гекконы могут прожить в неволе до 20 лет, и подумала, что из него получится хорошее, хотя и временное домашнее животное. Он был утешением в те месяцы, когда моего отца впервые посадили, и он остается утешением сейчас.

— Хорошо, соглашается она, больше не будем о Марцеллусе, который определенно портит всю нашу трапезу. Но напомни мне…

— Тетя Нина…

— Просто напомни мне еще раз, пожалуйста, о незнакомце, который присоединится к нам за ужином. Она говорит это так, как будто ее работа не приводила бесчисленных незнакомцев в наш дом на протяжении многих лет. По профессии швея, работающая не по найму, Нина увлекается мистикой и духовностью Нью-эйдж. Не проходит и недели, чтобы по нашей квартире не проходил небольшой парад в поисках гаданий на картах Таро и астрологических картах.

Я страдальчески вздыхаю и откладываю крошку для пирога.

— Я познакомилась с ним в салоне красоты. Я рассказывала ей эту историю уже шесть раз, и по какой-то причине Нина продолжает просить меня рассказать ее снова, как будто я намеренно упустила важную информацию. — Я подумала, раз он новенький в городе…

— Угу

— Только что вышел из тюрьмы…

— Правильно.

— И он плотник. Или был им. До всего.

— Мммм, и ты думала, мы предложим ему горячую еду и работу?

— Почему нет? Спрашиваю я.

Тетя Нина владеет дуплексом, который мы с ней называем домом. Обычно она сдает в аренду другую квартиру, но она недавно освободилась и остро нуждается в