Арлекины и радуги - Ирина Дмитриевна Голыбина

– Культуру, значит, – проворчал он, смяв в ладони салфетку. – Культура – дело большое. Без кураторов никак не обойтись.

Почувствовав, что атмосфера за столиком похолодела на пару градусов, Вера кивнула в сторону бутылки:

– Может, еще?

– Пожалуй.

Прикончив свой бокал, Вера поинтересовалась, кем работает он. Константин потер указательным пальцем внезапно зачесавшуюся бровь.

– Менеджер проектов. Правда, сейчас в отпуске.

– Творческом? – подсказала она.

– Ага. – Константин щелкнул пальцами, подзывая официанта. – Нам еще бутылку, и двести грамм «Арарата абрикос».

Вера продолжала смотреть на него, едва заметно улыбаясь.

– Как называется этот коктейль? Огни Москвы?

– Северное сияние, – ответил Константин. – Пробовала когда-нибудь?

– Нет. Это вообще безопасно? Шампанское мешать с коньяком?

Он только отмахнулся:

– С тобой профессионал. На меня можешь положиться. Обкатано студенческой юностью.

Воспользовавшись тем, что о студенчестве он сам упомянул, Вера продолжила спрашивать:

– И где ты учился?

– А какие предположения? – ответил он вопросом на вопрос.

– Институт управления. Или культуры. Или вообще актерский.

Он слегка насторожился, прищурился на нее.

– Почему это?

– Да так, интуиция. Давай признавайся!

Но нет, признания не последовало. Константин потер руками лицо, что-то пробурчал с легким раздражением в голосе и сообщил:

– Университет, химический факультет. С красным дипломом. Поэтому насчет шампанского с коньяком можешь не волноваться.

Он плеснул в оба бокала понемногу шампанского, потом из графинчика тонкой струйкой подлил коньяк. Вера понюхала – действительно, пахнет абрикосами, точнее, косточками и чуть-чуть курагой. Они выпили, уже без тоста, просто так. Вкус Вере понравился, хоть и было крепковато для коктейля. Константин кивнул на ее руку:

– Не замужем?

Вера вздрогнула, посмотрела на палец без кольца. Действительно, свободна теперь, как ветер.

– В разводе, – ответила коротко, – а ты?

– Не женат. И никогда не был.

– Принципиально?

– Ну почему принципиально… Просто очень занят.

– Обычно говорят, что подходящей женщины не попалось, – заметила Вера.

– Так женщинам нужно внимание, а внимание – значит время. Времени у меня нет. – Тут уже вздрогнул он. – Не было, точнее. Пока.

Разговор становился напряженным; Вера поднялась и, извинившись, отошла в туалет. Постояла над раковиной, давая успокоиться дыханию, подставила ладони под холодную воду. Проверила в зеркале, не слишком ли разрумянились щеки… нет, все в порядке, можно идти назад.

Константин поднялся из-за стола ей навстречу:

– Тысяча извинений! Я совсем забыл, что ты собиралась поужинать. Давай-ка закажем тебе что-нибудь поесть. А потом продолжим.

Нельзя было не признать, что еда – идеальный способ разрядить обстановку. Пока они выбирали блюда, пока советовались насчет рыбы и стейков, пока определялись, какое к ним подойдет вино, обоим стало легче и свободнее. Дальше появились новые темы для беседы: как что приготовлено, правильной ли прожарки мясо, а рыба – в самый раз?

Верино предположение подтвердилось – ресторан не зря пользовался популярностью, и кормили в нем отлично. Нежное филе черной трески, спаржа на гриле, сбрызнутая оливковым маслом и присыпанная хлопьями пармезана, бурый рис – крупинка к крупинке, – и запеченные крошечные помидоры оказались удивительно вкусными, особенно в сопровождении тихого белого вина.

Бутылка опять закончилась быстро, и Константин решил:

– Пожалуй, пора и по виски.

Заметив, что Вера колеблется, добавил:

– Только не вздумай отказываться! Когда еще так посидим.

С учетом того, что «сидели» они впервые, замечание казалось обоснованным. Вера оценила свои силы: шампанского, вина и «Арарата» ей хватило, чтобы немного поднять настроение, но сытный ужин опьянение сгладил, если не прогнал совсем. Виски? Пусть будет виски. Вера кивнула и устроилась на стуле поудобнее, подобрав под себя одну ногу.

– Скажи-ка мне, Костя, – начала она, – почему ты один в пятничный вечер? Совсем некого было пригласить?

– Видишь ли, я собирался томиться в одиночестве и тоске, – бойко, ей в тон, ответил он, – но внезапно, в свете апрельского заката…

– Передо мной явилась ты, – расхохоталась Вера. – Угадала?

– В общих чертах. – Он хотел что-то добавить, но вдруг из глубины зала донесся возглас:

– Константин! Извините, это вы?

К их столу спешила женщина в брючном костюме, с дерзкой стрижкой-ежиком, размахивая мобильным телефоном в руке.

Глаза у Константина заметались туда-сюда, но прятаться было поздно – женщина рысью неслась к ним. Верин собеседник встал, оправил рубашку, бросил на стол тканевую салфетку с колен.

– Я хотела вас поблагодарить… – затараторила женщина возбужденно, – такого высокого класса не ожидаешь от…

Константин ее перебил:

– И вам большое спасибо, очень приятно.

Он поцеловал женщине руку, ласково улыбнулся, но во взгляде у него так и сквозило нетерпение.

Женщина отошла, оглядываясь и делая восторженные глаза, а Константин, присев, объяснил Вере:

– Понятия не имею, кто такая. Клиентка, наверное.

Он позвенел кубиками льда в стакане с виски, укусил ровными зубами лимон. Похоже, появление незнакомки немного выбило его из колеи. Вера, чтобы его утешить, напомнила:

– Мы закончили на «явилась ты». Можешь продолжить с того же места.

– Ну да! – обрадовался он. – Ты явилась и зажгла… Ой, это уже из другой оперы. В общем, видишь ли…

Вера с изумлением поняла, что он пьян гораздо сильнее ее, что было удивительно, поскольку выглядел Константин крепким и в смысле алкоголя бывалым. Интересно, во сколько и с чего он начал сегодняшний «забег»? Она предложила заказать кофе, но собеседник был непреклонен: виски и только виски. Для кофе слишком рано – каких-то одиннадцать часов. Потом, за кофе лучше пойти в другое заведение – ночную кофейню. Кстати, там отличный кальян…

Вера представила себе сумрак кальянной, клубы пахучего сладкого дыма, мягкие подушки.

– Может, сейчас и пойдем? – спросила она. – Заодно проветримся.

– Только допьем.

Он поднял стакан повыше, выдохнул:

– За тебя! – и проглотил виски вместе с ледяной крошкой.

Темнота на улице сгущалась вокруг белых пятен фонарей, а выше рассеивалась, и небо казалось прозрачным. Обратив внимание, что плащ у Веры тонкий, а под ним – одна футболка, Константин предложил свое пальто, но ей не было холодно, и Вера отказалась. Она даже не стала застегиваться: так и шла нараспашку, взмахивая полами, как крыльями, держа руки в карманах.

Над рекой зависал мост, заканчивавшийся смотровой площадкой, – он не доходил до противоположного берега, где стояли отреставрированные корпуса старой ткацкой фабрики с арочными окнами в свежевыкрашенных переплетах. Кирпичную кладку эффектно подсвечивали прожекторы, отчего фабрика приобретала сходство с музеем или галереей.

Мост – красный с белыми перемычками, деревянный, обновленный к весне, – так и манил дойти до конца, заглянуть в воду. Речка была узенькая, никчемная, но продуманное обрамление делало ее даже симпатичной. Чуть дальше, где заканчивался центр и начинались спальные районы, она мелела и бежала по камешкам, унося прочь из города мусор, фантики и окурки.

Здесь же,