С милым рай в шалаше - Калина Ясина

Ух, голос-то какой, низкий, урчащий, аж мурашки по коже.

— Игорь, не переживай, — убеждает его шеф, — Алина у нас специалист высшего класса, уже пять лет работает массажистом, много человек на ноги поставила. А ручки какие золотые, сам почувствуешь.

— Пять лет? Она что, у тебя с детства работает? Сколько ей лет?

Павел Иванович хотел ответить, но я опередила.

— Мне двадцать четыре года, я не ребёнок, и я правда специалист. Расслабьтесь, я начинаю.

Уважаемый хмыкнул и положил лицо в люверс.

Я приступила.

После массажа мой клиент сел на кушетку, смотрю, шевелит плечами и улыбается.

— У тебя, Алиночка, и правда руки золотые. Доставила мне удовольствие, я даже возбудился. Не хочешь мне и с этим помочь? — смотрит на меня вызывающе так и подмигивает. — Не обижу.

Я как раз руки мыла, посмотрела на него, опустила глаза, и правда стояк.

— Извините, с этим, — и мотнула головой в сторону его бёдер, — помочь не могу. Сами как нибудь или специалиста вызовите.

— А ты дерзкая, я смотрю, язычок никто не укоротил. Я могу взяться.

Он поднимается на ноги и подходит ко мне очень близко, смотрит мне прямо в глаза. А глаза его стали тёмные и страшные. Но я, почему-то, не боюсь и своих глаз не отвожу, стою прямо. Он заулыбался.

— Не боишься меня совсем, да?

— Не боюсь.

Он делает шаг назад и берёт свою рубашку, накидывает на плечи.

— Завтра в это же время приду, продолжим.

И тут открывается дверь кабинета, входит Марина.

— Ох, простите, Алина, я думала, вы уже закончили, я тут документы…

А сама стреляет глазками по голому торсу мужчины и закусывает нижнюю губу. И на блузке на две пуговицы меньше застёгнуто. Ох, Маринка.

— До завтра, Игорь Игоревич, — говорю я и провожаю клиента, открывая ему дверь.

Он молча выходит. А Марина шумно и долго выдыхает, как будто не дышала совсем.

— Ах, какой мужчина, я мокрая от одного взгляда на него. А-а-а, ты же его трогала, да? Как он тебе? Заводит?

— Марин, глупости не говори, это моя работа.

— Ага, работа твоя, видела я его стояк, большой такой. Это ты его довела, да?

Марина чуть ли не подпрыгивает на месте.

— Марина, ты взрослая женщина, а ведёшь себя как подросток с бушующими гормонами. — Смотрю Марине прямо в глаза. — Тебе успокоительного дать?

— Не надо успокоительного, я мужика хочу этого или такого же.

И выходит от меня, хлопнув дверью. Точно надо было успокоительного налить.

Глава 4

АЛИНА

ВСЁ КУВЫРКОМ

На следующий день захожу в массажный кабинет, а там на столе лежит огромный букет тёмно-бордовых роз. Я сразу поняла, от кого они. Хотела выкинуть, а потом подумала, что розы-то ни при чём и такие красивые. Отнесла их в ординаторскую. Девчонки охнули и стали спрашивать, от кого они. Маринка первая увидела карточку и выхватила из цветов

— Сейчас узнаем, — и читает вслух: —, За золотые ручки". Хм, надо же, запал на тебя, Алинка, неожиданно, обычная такая, а мужиков притягиваешь.

— Ой, Марина Николаевна, не завидуйте, и на вашей улице самосвал с пряниками перевернётся, — язвят девчонки и хихикают.

Марина бросает карточку на стол и выходит из кабинета. А девочки подошли к букету и нюхают его. Розы очень вкусно пахнут.

— Ладно, девочки, пойдёмте работать, букет никуда не убежит, насмотритесь ещё, — говорю сотрудницам и уже собираю истории болезней.

Уважаемый пришёл ровно в четыре.

— Алиночка, позвольте поцеловать вашу золотую ручку, — сегодня заходит с улыбкой и тянет свои руки ко мне.

— Не надо, — делаю шаг назад, — они могут быть грязные, мало ли за что я держалась.

Он смотрит на меня, я на него.

— Нравится мне твой язычок, Алина. Применить бы его в другом месте.

Игорь Игоревич отходит от меня, раздевается, ложится.

Пока делала массаж, он всё время мурчал, как тигр. Кайфует, гад. Я сильнее нажимаю.

— О, да, Алиночка, как хорошо, глубже давай, глубже. — И стонет так натурально.

Если кто-то нибудь стоит под дверью и подслушивает, то может подумать, что мы тут сексом занимаемся.

А меня смех разбирает, еле сдерживаюсь.

— Я закончила, поднимайтесь, только не делайте резких движений, — предупреждаю я, но он меня не слушает.

Резко садится, ловит меня и притягивает к себе. Я оказываюсь между его ног, моё декольте как раз напротив его лица, и его взгляд конкретно туда ныряет.

— Отпустите, Игорь Игоревич, я же сказала, вам нельзя делать резкие движения, весь массаж насмарку пойдёт. — Упираюсь ему в плечи, пытаюсь отстраниться.

— Алина, — хрипит он, — поехали ко мне, а?

Притягивает меня к себе за попу и целует меня в ложбинку между грудей. А грудь у меня красивая, троечка. Из-за двери раздаётся грохот. Уважаемый закрывает глаза и отпускает меня. Встаёт, одевается, рубашку не заправляет, чтобы прикрыть своё выдающееся желание.

— Допрыгаешься, девочка. Силой возьму, — зло рычит.

— При чём здесь я? Вы надумали себе невесть что, а я отвечать буду? Я вам повода не давала, так что ко мне никаких претензий.

— Спрыгнуть хочешь? Не получится! — Он делает шаг ко мне и хватает за шею. — Конкретно повод даёшь, ручками своими меня заводишь, а потом кидаешь. Поэтому отвечать будешь.

Его губы совсем близко от моих.

— Тогда я отказываюсь делать вам массаж, ищите другого специалиста, я не одна такая в городе. Всё, инцидент исчерпан. Я к вам больше не притронусь.

Он закрывает глаза и глубоко вдыхает.

— Значит, отказываешься ехать ко мне по хорошему?

— Отказываюсь, вы мне не нравитесь.

Он отпускает меня и отходит.

— Бл… Вот именно. Все девки скачут тут возле меня, одной тебе я не нравлюсь. Но только ты меня зацепила, сука.

— Ничем не могу вам помочь, — и отхожу к раковине, мою руки. — До свидания, провожать не буду.

— Посмотрим, — рычит, выходит и хлопает дверью.

Я пошла в кабинет к шефу, надо это как-то прекращать.

— Павел Иванович, можно? — стучу и тихонько открываю дверь.

— Проходи Алина, что случилось?

— Павел Иванович, я отказываюсь дальше делать массаж господину Богданову, пусть ищет другого массажиста.

— Почему?

— Он ко мне пристаёт, предлагает заняться сексом, зовёт к себе домой, угрожает в конце концов.

Я хожу по кабинету шефа из одного конца в другой.

— Алина, остановись, голова кружится. Успокойся, давай, я с ним поговорю.

— Поговорите, — я говорю строго, — пусть он ко мне не пристаёт или ищет другого массажиста.

Видимо, шеф с ним поговорил, потому что остальные три массажа прошли в абсолютной тишине. Но цветы